в своем доме. Это важно.— Для кого?— Для закона.Она почти рассмеялась.— Неужели закон сегодня на моей стороне?— Нет. Но его можно заставить споткнуться.Мирон поднял брови.— Это чисто.Алиана медленно посмотрела на сына.— Уверен?— Да. Ему очень не нравится закон, но он знает, куда поставить ногу, чтобы тот упал.Снаружи представитель Совета ударил в дверь уже кулаком.Защитная пластина над косяком звякнула, но выдержала.— Откройте немедленно! Сокрытие драконьих детей является преступлением против родовой безопасности!Лея заплакала громче.Арсен уже не просто стоял. Вокруг его пальцев появились красные искры.Алиана присела перед ним, взяла за плечи.— Арсен. Смотри на меня.Он не сразу, но посмотрел.— Если ты зажжешь огонь, они скажут, что ты опасен.— Я и есть опасен.— Для тех, кто хочет навредить нам. Но сейчас мне нужен не огонь. Мне нужен мой сын.Его губы дрогнули.— Я не дам им забрать Лею.— И я не дам. Но мы будем умнее.— Они сильнее.— Значит, будем еще умнее.Мирон сухо добавил:— И противнее.Лея всхлипнула:— Я умею противнее?— Ты умеешь громко плакать, — сказал Мирон. — Это почти то же самое.— Я не хочу.— Я тоже не хочу, но никто не спрашивает наше расписание.Алиана поднялась.Решение далось странно легко. Может быть, потому что выбора не было. Или потому что за пять лет она привыкла открывать дверь тем, кто сильнее, с таким видом, будто это она позволила им прийти.Она сняла первый засов.Потом второй.Потом вынула защитную пластину.— Дети, за мной. Ни слова без моего разрешения.— А если они будут лгать? — спросил Мирон.— Особенно тогда.Она открыла дверь.Рейнар стоял на крыльце.Ближе, чем она ожидала.Пять лет изменили его сильнее, чем показалось на площади. Раньше его красота была почти наглой: темные волосы, четкие черты, холодная уверенность мужчины, которому с рождения объяснили, что мир уступит дорогу. Теперь лицо стало жестче. В уголках глаз легли тонкие тени. На правой скуле — едва заметный шрам, которого раньше не было. На шее, под воротом, темнел след клятвенной цепи.Но хуже всего были глаза.Он смотрел на нее так, будто боялся, что она исчезнет, если моргнуть.Алиана не позволила себе смягчиться.За ним стояли трое людей Совета и двое городских стражников. Чуть дальше — всадники Моргрейвов. Их руки лежали на оружии, но лица были напряженными: они явно не понимали, кого сегодня охраняют от кого.Представитель Совета, плотный мужчина с рыжей бородой и значком старшего дознавателя на груди, шагнул вперед.— Госпожа Алиана Морвель?— Да.— Вы обязаны передать несовершеннолетних носителей драконьего дара для первичной проверки происхождения, степени угрозы и законности нахождения вне родового надзора.Алиана сложила руки на груди.— И вам доброе утро.Он нахмурился.— Вы понимаете серьезность положения?— Прекрасно. К моему дому пришли вооруженные мужчины и требуют отдать им моих детей, прикрываясь словами, которые звучат менее отвратительно, чем суть происходящего.У дознавателя дернулась щека.Рейнар не улыбнулся, но в его глазах что-то мелькнуло.— Совет действует ради безопасности детей, — сказал дознаватель.Мирон тихо фыркнул.Алиана наступила ему на носок.Сын зашипел, но промолчал.— На основании какого документа? — спросила она.Дознаватель, кажется, не ожидал вопроса.— Что?— На основании какого документа вы требуете передать детей?— Предписание Совета.— Покажите.Он достал свернутый лист с черной печатью.Алиана протянула руку.— Я ознакомлюсь.— Документ служебный.— А дети мои.Рыжебородый покраснел.— Вы не имеете полномочий задерживать исполнение предписания.— Зато имею глаза, умею читать и пока не признана недееспособной. Хотя, признаю, Совет старается.Один из стражников кашлянул, пряча смешок.Дознаватель резко посмотрел на него, потом сунул лист Алиане.Она развернула предписание.Пробежала глазами первые строки.Все как обычно. Пышные формулы. Много «во имя безопасности», «временный надзор», «до выяснения». Любимые слова тех, кто никогда не возвращает добровольно то, что взял «временно».— Любопытно, — сказала она.— Что именно?— В предписании указано: один ребенок женского пола, приблизительно пяти лет, носитель серебряного пламени.Рейнар напрягся.Дознаватель сказал:— Это первичная информация.— А детей у меня трое.— Остальные также подлежат проверке.— В предписании они не указаны.— Они были выявлены дополнительно.— Кем?— Представителем Совета.— Тем самым, который на площади не успел завершить сообщение?Дознаватель прищурился.— Вы препятствовали передаче сведений?— Я препятствовала клевете.— Госпожа Морвель…— Нет, это важно. В предписании один ребенок. Без имени. Без описания матери. Без точного адреса. Без подтверждения дара. И вы пришли изымать троих?— Не изымать.Мирон не выдержал:— Ложь.Тишина упала резко.Дознаватель медленно перевел взгляд на мальчика.Мирон стоял за плечом Алианы, бледный, но упрямый. На повязке его ладони проступила красная точка.— Что ты сказал?— Вы сказали «не изымать», но собираетесь увезти нас без мамы. Это изымать.Арсен выступил вперед и встал рядом с братом. Лея спряталась за Алиану, но выглянула.Рейнар впервые увидел всех троих рядом.По-настоящему.Не на площади, где был шум, страх и толпа. Здесь, на узком крыльце, под низким серым небом, они стояли почти плечом к плечу: трое маленьких детей с его кровью и ее глазами, с разными лицами и одной общей привычкой — держаться так, будто мир уже не раз пытался их отнять.Арсен — прямой, темноволосый, с огнем под кожей.Мирон — тонкий, острый, слышащий ложь раньше, чем взрослые успевают ее красиво оформить.Лея — светлая, испуганная, с серебряной искрой у виска.Трое.Рейнар будто перестал дышать.Алиана заметила и ненавистно обрадовалась.Смотри.Смотри хорошо.Смотри на все, от чего отказался, пока я училась держать их на руках по очереди, потому что сразу троих не могла поднять после родов. Смотри на Арсена, который не плакал даже с жаром под сорок, потому что боялся напугать брата и сестру. Смотри на Мирона, который в три года спросил, почему у всех детей есть отцы, а у них только пустое место в вопросах. Смотри на Лею, которая до сих пор спит у двери, потому что боится, что ночью кто-то придет и заберет меня.Смотри, дракон.Это не легенда о потерянных наследниках.Это мои дети.— Их имена, — тихо сказал Рейнар.Алиана повернула к нему голову.— Что?— Скажи мне их имена.— Вы слышали на площади.— Я хочу… — Он запнулся. Впервые за все время потерял фразу. — Я прошу.Дознаватель вмешался:— Лорд Моргрейв, имена будут зафиксированы после проверки.Рейнар даже не посмотрел на него.— Молчать.Одно слово.Не громкое.Но дознаватель побелел и захлопнул рот.Алиана медленно вдохнула.Вот он. Рейнар Моргрейв. Глава рода. Северный дракон. Мужчина, которому достаточно одного слова, чтобы чиновник Совета вспомнил о страхе.Где же было это слово пять лет назад?Вопрос, кажется, прозвучал у нее на лице, потому что Рейнар опустил взгляд.— Их зовут Арсен, Мирон и Лея, — сказала она.Каждое имя — как печать.Как защита.Как удар.Рейнар повторил беззвучно. Арсен. Мирон. Лея.Лея внезапно спросила:— Вы наш отец?Алиана резко повернулась к ней.— Лея…Но было поздно.Девочка смотрела прямо на Рейнара. Не с надеждой. С испугом и тем страшным детским любопытством, от которого взрослым некуда прятаться.Рейнар опустился на одно колено.Медленно. Не приближаясь.— По крови — да.Лея нахмурилась.— А по-другому?Он застыл.Мирон тихо сказал:— Хороший вопрос.Арсен добавил:— У нас не было отца по-другому.Рейнар закрыл глаза на мгновение.Когда открыл, в них уже не было холода. Только боль и осторожность.— Я не имею права требовать, чтобы вы называли меня отцом.— И забирать нас не имеете, — сказал Арсен.— Не имею.Дознаватель дернулся:— Лорд Моргрейв!Рейнар поднялся.— Эти дети не будут переданы Совету без матери.— Это нарушение процедуры.— Тогда меняйте процедуру.— Совет не позволит…— Совет пять лет назад уже позволил достаточно.В воздухе что-то дрогнуло.Не пламя.Память.Лея тихо ахнула.Алиана почувствовала тепло у своего бедра и резко посмотрела вниз. Из-под пальцев дочери, вцепившихся в складки ее юбки, сочился серебряный свет.— Лея, нет.— Я не делаю, — прошептала девочка. — Оно само.Свет поднялся тонкой струйкой. Завился в воздухе между Рейнаром и Алианой.Дознаватель отступил.— Зафиксировать проявление дара!Но никто не успел.Серебряное пламя развернулось, как тонкая ткань на ветру, и показало картину.Белый зал.Мрамор.Алиана на коленях после снятия печати.Рейнар за железом сломанной клятвы, рвущийся вперед. На его груди черная цепь. Его рот открыт в крике, но звук не проходит. Рядом Карр поднимает руку, и цепь впивается глубже.Картина длилась всего миг.Потом пламя погасло.Лея испуганно заплакала.— Я не хотела!Алиана подняла ее на руки.— Тихо. Все хорошо.Но хорошо не было.Потому что теперь это видели все.Рейнар стоял бледный, как смерть.Дознаватель смотрел на него с ужасом.Арсен медленно повернул голову к матери:— Это правда?Алиана не ответила.Она сама не знала.Не полностью.Да, она видела цепь тогда. Видела боль. Видела, как он пытался шагнуть. Но память Леи показала то, чего Алиана не могла видеть со своего места: Карра. Черную клятву. Рейнара, которому не просто не дали говорить — его связали.И все же…И все же.Клятва не подписывала его сердце за него.Он поверил им раньше, чем его связали.Он позволил довести дело до зала.Он не пришел к ней до суда.Он не выбрал ее, когда еще мог.Серебряное пламя могло показать кусок правды, но не отменить пять лет ее жизни.Рейнар сделал шаг.— Алиана…Она подняла руку.— Не сейчас.— Ты видела.— Я видела один миг. А прожила пять лет.Он остановился, словно получил удар.— Да.Снова это проклятое «да» без защиты.Дознаватель, придя в себя, схватил предписание.— Проявление серебряного пламени памяти подтверждено. Дети должны быть доставлены в столицу немедленно. Особенно девочка. Такой дар без контроля представляет угрозу для…Арсен двинулся так быстро, что Алиана едва успела схватить его за плечо.— Она не угроза!Вокруг его кулаков вспыхнул огонь.Не тонкий, как на площади.Настоящий.Красный, плотный, горячий.Доски крыльца задымились.— Арсен! — резко сказала Алиана.Он дрожал от ярости.— Они все вр