Колокол городской заставы бил долго.Не празднично, не тревожно даже — официально. Так в Лиссе встречали не пожар, не разбойников и не зимний разлив реки. Так город предупреждали: к воротам прибыли те, кому лучше не задавать лишних вопросов.Драконьи люди.Алиана закрыла дверь на засов.Потом на второй.Потом достала из щели под полкой тонкую железную пластину с выцарапанными на ней знаками защиты и вложила в паз над косяком. Пластина нагрелась, коротко звякнула и потемнела.Слабая защита. Почти смешная, если за дверью действительно встанет родовой дракон.Но Алиане сейчас было нужно не чудо. Ей было нужно несколько минут.— В комнату, — сказала она детям.Лея всхлипнула:— Мам, я не хотела.— Я знаю. Иди.— Это из-за меня?Алиана резко обернулась и опустилась перед дочерью на колени.— Нет. Слышишь? Нет.Лея судорожно кивнула, но слезы уже катились по щекам.— Я испугалась. А огонь сам…— Лея, посмотри на меня.Девочка подняла глаза. Серебряные искры еще дрожали у нее в ресницах.— Ты не виновата в том, что родилась с силой. Виноваты те, кто решил, что имеет право этой силой распоряжаться.— Но если бы я не загорелась…— Они все равно пришли бы, — сказал Мирон.Он стоял у стола, бледный, с разбитой стеклянной птицей в ладони. Острые осколки впились ему в кожу, но он, кажется, даже не замечал.— Мирон, руку.— Потом.— Сейчас.Он нехотя разжал пальцы. На ладони выступила кровь. Алиана быстро вынула осколки, обмотала порез чистой тряпицей и только тогда заметила, что сын смотрит не на нее, а на дверь.— Ты что-то слышишь?— Не ушами.Арсен сразу подошел ближе.— Что?Мирон поморщился.— Много голосов. Снаружи. Они не здесь еще, но едут. Стража боится. Посланник доволен. А лорд…Он запнулся.Алиана стиснула зубы.— Рейнар?— Он как будто злится так сильно, что вокруг него все врут тише.— Можно по-человечески? — спросил Арсен.Мирон бросил на брата раздраженный взгляд.— Я и так по-человечески. Просто вы оба слышите только звуки, а я слышу, когда слова кривые.— И его слова?— У него мало слов.— А ложь?Мирон помолчал.— Дырки.Алиана медленно выдохнула.Это слово он уже говорил на площади. Не ложь, не правда — дырки. Как будто Рейнар не обманывал напрямую, но внутри его ответа не хватало кусков.Очень удобно.Очень больно.Очень похоже на проклятую правду.На улице раздался шум. Сначала дальний — копыта на камне, голоса, скрип колес. Потом ближе. Соседская дверь хлопнула. Кто-то быстро загнал детей в дом. Где-то вдова Берта громко сказала:— Не на моей ступеньке, господа хорошие, у меня пироги остывают.Алиана почти улыбнулась. Берта могла бы спорить и с королем, если бы тот встал между ней и печью.Но улыбка тут же исчезла.Перед домом остановились лошади.Доски пола под ногами Леи тихо дрогнули. Или это сама девочка дрожала.Арсен шагнул к окну.— Назад, — сказала Алиана.— Я только посмотрю.— Нет.— Мам…— Я сказала нет.Он остановился. Не потому что испугался. Потому что подчинился. И это было хуже любого спора: она слишком хорошо видела, как ему хочется встать у окна, принять удар на себя, защитить их всех своим маленьким огнем.Пять лет.Всего пять лет ребенку.А он уже смотрел на дверь как мужчина, который готов умереть первым.Алиана подошла к сундуку под рабочим столом, открыла его и достала папку в темной кожаной обложке. В ней были все документы, которые она собирала эти годы: ее старое свидетельство о браке, копия решения о расторжении, записи Марты о родах, детские метки рождения, счета лекарей, договор аренды дома, бумаги женщин, которым она помогала. Ниточка к ниточке, лист к листу — ее новая жизнь, доказанная чернилами, кровью и упрямством.Она сунула папку в тайный отсек под половицей.Мирон заметил.— Это не поможет, если они будут искать магией.— Поэтому они будут искать руками. Магам я сначала сломаю настроение.— Мам, это не юридический термин.— Зато рабочий.Стук в дверь прозвучал ровно.Не удар. Не требование. Просто три коротких стука.Алиана ненавидела, что сразу узнала манеру.Рейнар никогда не колотил в двери. Даже тогда, когда имел право войти. Даже в их спальню он входил после короткого стука, и это когда-то казалось ей признаком уважения. Теперь каждый такой звук бил по памяти, как молотком по стеклу.— Алиана.Его голос за дверью.Низкий, спокойный, но слишком напряженный для настоящего спокойствия.Лея вцепилась в юбку Алианы.— Не открывай.— Не открою.— Алиана, — повторил Рейнар. — Отряд Совета у заставы. У нас мало времени.У нас.От этого «у нас» у нее потемнело в глазах.Она подошла к двери, но засов не сняла.— Вы ошиблись дверью, лорд Моргрейв. У вас нет здесь никакого «нас».За дверью стало тихо.Потом он сказал:— Тогда у тебя мало времени.— Это уже ближе к правде.Мирон тихо хмыкнул.Алиана бросила на него взгляд. Сын пожал плечами:— Чище звучит.Рейнар услышал. Конечно, услышал.— Это Мирон?Алиана не ответила.— Я не прошу впустить меня как мужа.— Как хорошо, что вы помните свой статус.— Я прошу впустить меня как того, кто знает законы Совета.— Пять лет назад вы тоже их знали.— Пять лет назад я позволил им говорить вместо себя.Она закрыла глаза.Нет.Так нельзя.Он не имел права приходить с правильными словами. Не имел права быть сдержанным, виноватым, не оправдывающимся. Ей было бы легче, если бы он начал приказывать. Тогда можно было бы распахнуть дверь и ударить его по лицу всем, что копилось пять лет.А так он стоял за порогом и говорил почти то, что должен был сказать тогда.Почти.Потому что в главном все равно опоздал.— Уходите, — сказала она.— Не могу.— Это ваш любимый ответ?Тишина.Потом:— Да.Слово вышло глухим.Лея подняла на мать глаза.— Мам, он грустный?— Это не наша забота.— Но он правда грустный.— Лея.Дочь замолчала и спрятала лицо в складках ее платья.Снаружи раздался другой голос — резкий, официальный:— Госпожа Алиана Морвель! Именем Совета родов откройте дверь для проверки незарегистрированных носителей драконьего дара!Арсен сразу встал перед матерью.Мирон прошептал:— Вот это ложь.— Что именно?— «Проверки». Он хочет сказать «изъятия», но так нельзя вслух.Алиана почувствовала, как внутри нее поднялась холодная волна.Изъятие.Вот и пришло настоящее слово.Не помощь. Не признание. Не безопасность.Изъятие.Она оглядела комнату.Окно на задний двор — узкое. Дети пролезут. Она тоже, если снимет верхнюю юбку. За домом проход между сараем Берты и старой стеной, потом к оврагу, потом к мельнице. У мельника был долг перед ней за спасенный участок, но долг — слабая защита против Совета.Чердак? Плохо. Если дом обыщут, найдут.Подвал? Еще хуже. Мышеловка.Бежать надо было вчера.Как всегда.Женщинам редко дают время собраться, когда за ними приходят законы, написанные не для них.— Алиана, — снова сказал Рейнар. Теперь тише. — Я могу задержать их снаружи. Но если они войдут по предписанию, у тебя будет меньше прав, чем сейчас.— У меня их и так немного.— Сейчас