так говорят! Про Лею! Про Мирона! Про меня! Мы не угроза!Рейнар побледнел, но не от страха.От узнавания.Потому что огонь Арсена поднялся и принял форму щита.Неровного, детского, но древнего по самой сути. Не атакующего. Защищающего.Огненный щит Моргрейвов.Дар главы рода.У пятилетнего мальчика.Дознаватель прошептал:— Невозможно.Мирон вдруг рассмеялся.Зло, коротко.— Вам всем сегодня часто будет это казаться.Алиана прижала Лею одной рукой, второй удерживая Арсена.— Сын, посмотри на меня.— Они ее заберут.— Нет.— Они говорят…— Пусть говорят.— Я сожгу их.— Ты защитишь сестру иначе.— Как?— Останешься рядом. И не дашь им назвать тебя опасным.Огонь дрогнул.Арсен смотрел на нее, и в его глазах была такая мука, что Алиане захотелось спрятать всех троих под собственную кожу, только бы никто больше не прикасался к ним словами.— Я не хочу быть плохим, — прошептал он.— Ты не плохой. Ты мой.Этого оказалось достаточно.Огонь погас не сразу, но стал меньше. Свернулся в тонкую красную нить и исчез под кожей его ладони.Рейнар смотрел на него так, будто перед ним не ребенок, а живое чудо и приговор одновременно.— У него мой родовой дар, — сказал он.Алиана обернулась.— Ваш?Он сразу понял ошибку.— Не в смысле права. В смысле крови.— Осторожнее со словами, лорд Моргрейв. У нас в доме дети слушают внимательно.Мирон поднял забинтованную руку:— Особенно я.Рейнар кивнул. Совершенно серьезно.— Я буду осторожен.Дознаватель уже справился со страхом и теперь торопливо писал что-то на обратной стороне предписания.— Три дара подтверждены. Огненный щит, вероятный дар истины, серебряное пламя памяти. Дети подлежат немедленному…Рейнар вырвал у него лист.Просто взял и разорвал пополам.Алиана даже моргнуть не успела.Дознаватель открыл рот.— Вы не можете уничтожать предписание Совета!— Уже уничтожил.— Это прямое нарушение!— Напишите новое.— Напишу!— Пишите точно, — сказал Рейнар холодно. — Укажите, что у детей обнаружены родовые дары Моргрейвов. Укажите, что мать не отказалась от них, не скрывала с целью вреда, а защищала после незаконного лишения родовой помощи. Укажите, что прежнее решение Совета о расторжении брака и отречении от наследника подлежит пересмотру. И обязательно укажите, что я, Рейнар Моргрейв, глава рода, запрещаю приближаться к детям без присутствия их матери.Дознаватель смотрел на него с открытым ужасом.— Совет сочтет это вызовом.— Наконец-то.Алиана замерла.В этих словах не было вспышки. Не было красивой позы. Только сухая, почти мрачная готовность.Он действительно собирался идти против Совета.Ради детей.Нет, одернула она себя.Пока — из-за детей. Это не одно и то же.— Красиво, — сказала Алиана.Рейнар повернулся к ней.— Что?— Очень красиво. Почти как пять лет назад было бы нужно.Он принял и это.Только глаза стали темнее.— Я заслужил каждое твое слово.— Не каждое. Я многое еще не сказала.Мирон пробормотал:— Вот это чистейшая правда.Лея икнула сквозь слезы.Алиана поцеловала ее в висок.— Довольно. Дети в дом.— Но… — начал Арсен.— В дом, Арсен.На этот раз он послушался не сразу. Сначала посмотрел на Рейнара. Долго, испытующе.— Вы не войдете.Рейнар опустил голову.— Без разрешения вашей матери — нет.— И не заберете Лею.— Нет.— И Мирона.— Нет.— И меня.Голос Арсена стал тише.Рейнар ответил не сразу.— И тебя.Мальчик кивнул, будто подписал временное перемирие, и ушел в дом.Мирон задержался.— Вы звучите странно.— Мирон, — устало сказала Алиана.— Я быстро.Он смотрел на Рейнара с настоящим интересом, уже не только злым.— Когда вы говорите «нет», оно чистое. А когда «не знал» — дырка. Почему?Рейнар медленно вдохнул.— Потому что я не знал о вас. Но должен был узнать. Должен был искать правду до того, как подписал хоть один документ.Мирон прислушался к чему-то внутри себя.Потом сказал:— Лучше.И ушел.Лея осталась на руках у Алианы. Она выглянула из-за материнского плеча.— А вы правда дракон?Рейнар будто боялся спугнуть ее голос.— Да.— Большой?— Достаточно.— А вы злой?Алиана почувствовала, как напряглась его рука.— Был, — сказал он наконец. — Не так, как надо.Лея нахмурилась.— Это непонятно.— Я знаю.— Мирон потом проверит.— Пусть проверит.Дочь немного подумала.— Я пока не буду вас бояться полностью.У Рейнара дрогнули губы. Не улыбка. Что-то больнее.— Спасибо.— Но чуть-чуть буду.— Справедливо.Лея спряталась обратно.Алиана вошла в дом и передала ее Арсену, который стоял прямо у порога. Сын осторожно взял сестру за руку.— На кухню. Все трое.— Мам…— Арсен.Он ушел.Алиана закрыла за ними внутреннюю дверь и осталась на пороге лицом к Рейнару и людям Совета.— Теперь слушайте меня внимательно, — сказала она. — Мои дети никуда сегодня не едут.Дознаватель зло прищурился.— Это решит Совет.— Нет. Сегодня это решаю я. Вы сами принесли документ на одного ребенка, составленный по неполным сведениям, без имен, без подтверждения личности матери и без решения о сопровождении. Вы хотели воспользоваться внезапностью. Не вышло.— Вы не юрист Совета.— К счастью для Совета. Я бы там половину уволила.Рейнар тихо сказал:— Алиана.— Что?— В столице у них больше власти.— А здесь у меня больше времени.— Немного.— Значит, потрачу его с пользой.Она посмотрела на дознавателя.— Вы вернетесь к городскому старосте и составите протокол обнаружения дара при свидетелях. Укажете, что дети находятся в доме матери, не совершали нападения, не причинили вреда, а проявление силы произошло после действий представителя Совета, который напугал несовершеннолетнюю. Я подам встречное заявление о превышении полномочий.Дознаватель побагровел.— На Совет?— На конкретного болвана в сером плаще. Не льстите себе, до всего Совета я еще доберусь.Один из всадников Моргрейва отвернулся, пряча улыбку.Рейнар смотрел на Алиану почти странно. Не так, как смотрят на бывшую жену. Не так, как на женщину, которую хотят вернуть. Скорее как на человека, которого заново узнают и понимают: раньше видел меньше, чем надо.Поздно, дракон.Очень поздно.— Вы пожалеете, — сказал дознаватель.— У меня трое детей, дырявая крыша и бывший муж-дракон на крыльце. Вставайте в очередь.Слева кто-то прыснул.Дознаватель резко развернулся:— Молчать!— Не на моей улице, — раздался голос вдовы Берты.Алиана повернула голову.Соседка стояла у своего крыльца, держа в руках противень с пирогами, как боевое знамя. За ее спиной уже собрались женщины: прачка Нелла, мельничиха Сора, жена того самого стражника, девчонка-портниха Иви, которой Алиана месяц назад помогла вернуть оплату за работу.Не войско.Не маги.Не род.Просто женщины Лисса.Берта прищурилась на дознавателя.— Я видела, как девочку напугали на площади. Маленькая стояла тихо, пока ваш серый хорек не полез к семье.— Это дело Совета, — процедил дознаватель.— А площадь наша, — сказала Нелла. — И дети наши. Лисские.У Алианы защипало глаза.Она не плакала.Нет.Просто ветер был холодный.Рейнар молча смотрел на женщин. Кажется, он тоже понял: пять лет Алиана была не спрятана в пустоте. Она выстроила вокруг себя жизнь. Не роскошную, не безопасную, но настоящую.И в этой жизни он был чужим.Дознаватель понял другое: если забрать детей сейчас, при свидетелях, город заговорит. А когда маленькие города начинают говорить, слухи доходят до столицы быстрее официальных донесений.— У вас сутки, — сказал он Алиане. — Завтра к полудню дети должны быть представлены в столице для проверки родового пламени.— С письменным вызовом, — сказала Алиана.— Будет.— С указанием, что мать имеет право присутствовать.— Это решает Совет.Рейнар шагнул вперед.— Это решаю я.Дознаватель сжал зубы.— С указанием присутствия матери, — выдавил он.— И с указанием, что любые попытки разделить детей до решения проверки будут считаться угрозой их безопасности, — добавила Алиана.— Вы слишком много требуете.— Это только разминка.Рыжебородый несколько секунд смотрел на нее, потом развернулся и пошел к лошадям.Люди Совета двинулись за ним.Рейнар остался.Алиана закрывать дверь не стала. Пока.Он стоял на нижней ступеньке, то есть ниже нее. Она заметила это и поняла, что он сделал так намеренно.Не помогает, подумала она.Но заметила.— Завтра ты поедешь в столицу, — сказал он.— Я сама решу.— Если не поедешь, они вернутся с силой.— Если поеду, они попытаются забрать детей законно.— Да.— Прекрасный выбор.— Я могу обеспечить охрану.— Вашу?— Да.— А если я не хочу, чтобы мои дети ехали под гербом рода, который от них отказался?Рейнар опустил взгляд.— Тогда они поедут под твоим именем. А мои люди будут держаться на расстоянии.— Щедро.— Нет. Поздно.Она устала.Внезапно, резко. Так, будто все утро держалась на злости, а теперь злость не исчезла, но тело напомнило: оно не железное.За внутренней дверью послышались детские голоса.— Лея, не трогай чайник.— Я не трогаю.— Ты смотришь так, будто собираешься.— Я просто грущу.— Грусти подальше от кипятка.Алиана закрыла глаза на секунду.Ее дети были живы. Дома. Рядом.Остальное потом.— Уходите, Рейнар.Он посмотрел на нее.— Я поставлю людей у улицы.— Нет.— Не у дома. У улицы. Так, чтобы дети не видели.Она хотела отказать.Очень хотела.Но в северной стороне уже глухо шумели лошади Совета, а завтрашний день подступал слишком быстро.— Не ближе конца переулка, — сказала она.— Хорошо.— И если хоть один ваш человек напугает моих детей…— Он ответит передо мной.— Передо мной, — поправила Алиана.Рейнар медленно кивнул.— Перед тобой.Она взялась за дверь.Он вдруг сказал:— Арсен похож на тебя.Алиана застыла.— Нет. Внешне он Моргрейв до последней ресницы.— Я не о внешности.Она не ответила.Рейнар продолжил тише:— Он стоит перед теми, кого любит, даже когда боится.Боль пришла неожиданно.Не острая. Глубокая.Потому что это было правдой. И потому что когда-то она любила в Рейнаре именно это: способность закрыть собой. Только потом оказалось, что закрыть собой он может род, земли, честь, имя — кого угодно, кроме нее в нужный момент.— Он научился этому не у вас, — сказала она.— Знаю.Дверь закрылась между ними.Алиана прислонилась к ней спиной и только теперь позволила себе дрожать.Совсем немного.Так, чтобы дети не увидели.Не вышло.Внутренняя дверь скрипнула.На пороге стояли все трое.Лея держала в руках чашку, слишком большую для нее. Мирон — м