Рейнар ударил в дверь снова.Не кулаком. Пламенем.Защитная пластина над косяком взвыла тонко, будто живое существо, и погасла. Дерево не загорелось, но по нему пробежали темные прожилки, как по обожженной коже.— Алиана!Лея прижалась к матери так сильно, что у Алианы заболели ребра.Арсен стоял перед горящими буквами на полу. Огонь уже обвил его пальцы, тонкий, злой, слишком яркий для пятилетнего ребенка. Мирон смотрел на выжженную строку и был бледнее стены.«Мать не вписана в право защиты».Эти слова горели ровно. Без дрожи. Без сомнения.Закон.Самое страшное слово, когда его произносит тот, кто сильнее.— Мам, — прошептала Лея. — Они меня заберут?Алиана опустила ладонь ей на затылок и заставила себя говорить спокойно.— Нет.— Но там написано…— Там написано то, что хотят они. Не то, что будет.Мирон медленно повернулся к ней.— Это не ложь.— Я знаю.— Нет, мам. Ты не поняла. Голос не лгал. Если мы не пойдем, они правда смогут сказать, что ты не имеешь права нас защищать.— Сказать смогут многое.— Не сказать. Сделать.На последнем слове его голос сорвался.Арсен дернулся к двери:— Тогда я сожгу этот пол.— Нет.— Сожгу!— Арсен!Он застыл, но огонь не погас.За дверью снова раздался удар. На этот раз засов треснул. Рейнар сдерживался, Алиана это понимала. Если бы не сдерживался, двери уже не было бы.— Алиана, открой! — его голос стал ниже. Опаснее. — Я чувствую древнее пламя.Алиана закрыла глаза на одно короткое мгновение.Вот и новая прекрасная подробность.Древнее пламя. Первое. То самое, о котором Рейнар говорил вполголоса, а Совет, видимо, мечтал наложить лапы обеими руками.Она отпустила Лею, подошла к двери и сняла остатки засова.Рейнар вошел сразу.Не ворвался. Вошел. Но так, что комната стала меньше.За его спиной мелькнули двое воинов Моргрейвов. Они остались на крыльце, как и было велено. Рейнар сделал один шаг внутрь — и замер, увидев детей.Арсен мгновенно развернулся к нему, выставив руку. Между ними вспыхнула узкая огненная полоса.— Не подходите.Рейнар остановился.— Не подойду.— Вообще.— Хорошо.Он сказал это без раздражения. И именно это, кажется, сбило Арсена больше всего.Рейнар перевел взгляд на пол.Горящие буквы отразились у него в глазах.Лицо стало жестким.— Кто вызвал?— Пол, — сказал Мирон.Алиана покосилась на сына.— Очень полезное уточнение.— Ну а что? Мы не знаем кто.Рейнар медленно опустился на одно колено возле выжженных строк, но не коснулся их.— Это не Совет.Алиана резко посмотрела на него.— Что?— Не напрямую. Совет может обратиться к родовому пламени, но такие слова пишет не канцелярия. Это отклик древней книги.— Прекрасно. Теперь против меня еще и мебель с историей.— Не мебель, — машинально сказал Рейнар.— Мне сейчас правда не до точности терминов.Он принял резкость молча.Потом поднял голову.— Это хуже, чем я думал.— Какая неожиданность. А я почти решила, что день налаживается.Мирон тихо сказал:— Сарказм чистый.— Мирон.— Я просто помогаю.Рейнар посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло почти невольное тепло. Осторожное. Испуганное. Такое, от которого Алиане захотелось заслонить сына.Не смей привыкать к ним взглядом.Не смей любить их так быстро, будто не было пяти лет.— Объясняйте, — сказала она.Рейнар поднялся.— У каждого драконьего рода есть книга огня. Она признает кровь, имена, права наследования и защиту. У великих родов эти книги связаны с Первым пламенем — древним законом до Совета, до королевских печатей, до нынешних родовых договоров.— То есть старый закон сильнее нового?— Иногда.— Как удобно для тех, кто его толкует.— Да.Снова это тяжелое «да». Без защиты.Алиана сжала пальцы.— Что значит «мать не вписана в право защиты»?Рейнар молчал слишком долго.— Говорите, — сказала она.— Если дети признаны носителями древней крови, их защитником по умолчанию становится род отца.Комната будто качнулась.Лея тихо пискнула.Арсен шагнул к матери.Мирон произнес:— Вот это уже мерзость, но не ложь.Алиана смотрела на Рейнара.— По умолчанию.— Да.— То есть я их родила, кормила, прятала, лечила, держала на руках, когда они горели от жара, а какая-то древняя книга считает, что защищать их должны те, кто пять лет назад лишил их имени?— Считает не книга.— Неважно.— Важно. Книгу можно обойти. Людей — сложнее.— Тогда начните с людей. Кто вписал эту строку?Рейнар посмотрел на выжженные буквы.— Тот, кто заранее вычеркнул детей из моей родовой книги, мог оставить привязку к Первому пламени. Когда Лея проявила серебряный огонь, привязка проснулась.— Карр?— Скорее всего.— Скорее всего?— Алиана…— Нет. Не надо этого тона. Мне не нужны ваши осторожные догадки. Мне нужны ответы.— У меня нет всех ответов.— А у меня нет лишних детей, чтобы проверять ваши предположения.Он вздрогнул.Арсен сказал тихо:— Мама.В этом «мама» было не предупреждение. Просьба. Он услышал, как в ее голосе ломается что-то опасное.Алиана вдохнула.Раз.Еще раз.Руки дрожали, но она сжала их так сильно, что ногти впились в ладони.— Хорошо. Что будет, если мы явимся?— Проверка родового пламени. Пламя определит, есть ли у детей кровь Моргрейвов.— Она есть.— Да.— Тогда что проверять?— Почему их имена не вписаны. Кто выжег их из книги. И кому сейчас принадлежит право защиты.— Принадлежит?Слово вышло таким холодным, что Лея всхлипнула.Рейнар сразу поправился:— Кто имеет право отвечать за них по закону.— Я.— По человеческому — да.— По всякому.— Я хочу, чтобы было так.Алиана засмеялась. Один раз. Коротко.— Какое счастье. Лорд Моргрейв хочет, чтобы мать имела право на собственных детей.— Не бей словами туда, где я и так знаю, что виноват.— Нет, Рейнар. Вы знаете, что виноваты, когда я напоминаю. Это разные вещи.Он посмотрел прямо на нее.— Я помню каждое утро.Тишина стала плотной.Даже дети замолчали.Алиана почувствовала, как что-то внутри дрогнуло — не доверие, нет. Просто старая боль узнала чужую и на миг перестала рычать.Она ненавидела это.— Не делайте из своей вины плату за разговор, — сказала она тише. — Мне нечем вам сочувствовать.— Я не прошу.— А что просите?Рейнар посмотрел на детей.Арсен тут же напрягся. Мирон прищурился. Лея спряталась за Алиану, но одним глазом все равно смотрела.— Позволь мне поехать с вами.— Нет.— Тогда рядом.— Нет.— За вами.— Рейнар.— Я не буду приближаться к детям без твоего разрешения. Не буду говорить от их имени. Не буду называть их своими перед Советом, если ты запретишь.— Они не вещь, чтобы я запрещала вам слова собственности.— Я понимаю.— Не уверена.— Я учусь понимать.Арсен фыркнул. Совсем как взрослый.Рейнар перевел взгляд на него.— Ты хотел что-то сказать?— Хотел.— Арсен, — предупреждающе сказала Алиана.— Нет, пусть, — сказал Рейнар. — Он имеет право.Арсен вышел вперед. Маленький, тонкий, с пятном сажи на рукаве и взглядом, от которого некоторые взрослые отступили бы быстрее, чем от огня.— Если вы знали, что Совет плохой, почему отдали нас им тогда?Рейнар побледнел.Вопрос попал туда, куда должен был.— Я не знал о вас.— О маме знали.Лея замерла.Мирон перестал теребить повязку.Алиана закрыла глаза.Вот оно.Вопрос, который она сама задавала себе пять лет. С разными словами, в разные ночи, при разном детском плаче.Если ты не зна