Рейнар впервые увидел всех троих рядом.По-настоящему.Не на площади, где был шум, страх и толпа. Здесь, на узком крыльце, под низким серым небом, они стояли почти плечом к плечу: трое маленьких детей с его кровью и ее глазами, с разными лицами и одной общей привычкой — держаться так, будто мир уже не раз пытался их отнять.Арсен — прямой, темноволосый, с огнем под кожей.Мирон — тонкий, острый, слышащий ложь раньше, чем взрослые успевают ее красиво оформить.Лея — светлая, испуганная, с серебряной искрой у виска.Трое.Рейнар будто перестал дышать.Алиана заметила и ненавистно обрадовалась.Смотри.Смотри хорошо.Смотри на все, от чего отказался, пока я училась держать их на руках по очереди, потому что сразу троих не могла поднять после родов. Смотри на Арсена, который не плакал даже с жаром под сорок, потому что боялся напугать брата и сестру. Смотри на Мирона, который в три года спросил, почему у всех детей есть отцы, а у них только пустое место в вопросах. Смотри на Лею, которая до сих пор спит у двери, потому что боится, что ночью кто-то придет и заберет меня.Смотри, дракон.Это не легенда о потерянных наследниках.Это мои дети.— Их имена, — тихо сказал Рейнар.Алиана повернула к нему голову.— Что?— Скажи мне их имена.— Вы слышали на площади.— Я хочу… — Он запнулся. Впервые за все время потерял фразу. — Я прошу.Дознаватель вмешался:— Лорд Моргрейв, имена будут зафиксированы после проверки.Рейнар даже не посмотрел на него.— Молчать.Одно слово.Не громкое.Но дознаватель побелел и захлопнул рот.Алиана медленно вдохнула.Вот он. Рейнар Моргрейв. Глава рода. Северный дракон. Мужчина, которому достаточно одного слова, чтобы чиновник Совета вспомнил о страхе.Где же было это слово пять лет назад?Вопрос, кажется, прозвучал у нее на лице, потому что Рейнар опустил взгляд.— Их зовут Арсен, Мирон и Лея, — сказала она.Каждое имя — как печать.Как защита.Как удар.Рейнар повторил беззвучно. Арсен. Мирон. Лея.Лея внезапно спросила:— Вы наш отец?Алиана резко повернулась к ней.— Лея…Но было поздно.Девочка смотрела прямо на Рейнара. Не с надеждой. С испугом и тем страшным детским любопытством, от которого взрослым некуда прятаться.Рейнар опустился на одно колено.Медленно. Не приближаясь.— По крови — да.Лея нахмурилась.— А по-другому?Он застыл.Мирон тихо сказал:— Хороший вопрос.Арсен добавил:— У нас не было отца по-другому.Рейнар закрыл глаза на мгновение.Когда открыл, в них уже не было холода. Только боль и осторожность.— Я не имею права требовать, чтобы вы называли меня отцом.— И забирать нас не имеете, — сказал Арсен.— Не имею.Дознаватель дернулся:— Лорд Моргрейв!Рейнар поднялся.— Эти дети не будут переданы Совету без матери.— Это нарушение процедуры.— Тогда меняйте процедуру.— Совет не позволит…— Совет пять лет назад уже позволил достаточно.В воздухе что-то дрогнуло.Не пламя.Память.Лея тихо ахнула.Алиана почувствовала тепло у своего бедра и резко посмотрела вниз. Из-под пальцев дочери, вцепившихся в складки ее юбки, сочился серебряный свет.— Лея, нет.— Я не делаю, — прошептала девочка. — Оно само.Свет поднялся тонкой струйкой. Завился в воздухе между Рейнаром и Алианой.Дознаватель отступил.— Зафиксировать проявление дара!Но никто не успел.Серебряное пламя развернулось, как тонкая ткань на ветру, и показало картину.Белый зал.Мрамор.Алиана на коленях после снятия печати.Рейнар за железом сломанной клятвы, рвущийся вперед. На его груди черная цепь. Его рот открыт в крике, но звук не проходит. Рядом Карр поднимает руку, и цепь впивается глубже.Картина длилась всего миг.Потом пламя погасло.Лея испуганно заплакала.— Я не хотела!Алиана подняла ее на руки.— Тихо. Все хорошо.Но хорошо не было.Потому что теперь это видели все.Рейнар стоял бледный, как смерть.Дознаватель смотрел на него с ужасом.Арсен медленно повернул голову к матери:— Это правда?Алиана не ответила.Она сама не знала.Не полностью.Да, она видела цепь тогда. Видела боль. Видела, как он пытался шагнуть. Но память Леи показала то, чего Алиана не могла видеть со своего места: Карра. Черную клятву. Рейнара, которому не просто не дали говорить — его связали.И все же…И все же.Клятва не подписывала его сердце за него.Он поверил им раньше, чем его связали.Он позволил довести дело до зала.Он не пришел к ней до суда.Он не выбрал ее, когда еще мог.Серебряное пламя могло показать кусок правды, но не отменить пять лет ее жизни.Рейнар сделал шаг.— Алиана…Она подняла руку.— Не сейчас.— Ты видела.— Я видела один миг. А прожила пять лет.Он остановился, словно получил удар.— Да.Снова это проклятое «да» без защиты.Дознаватель, придя в себя, схватил предписание.— Проявление серебряного пламени памяти подтверждено. Дети должны быть доставлены в столицу немедленно. Особенно девочка. Такой дар без контроля представляет угрозу для…Арсен двинулся так быстро, что Алиана едва успела схватить его за плечо.— Она не угроза!Вокруг его кулаков вспыхнул огонь.Не тонкий, как на площади.Настоящий.Красный, плотный, горячий.Доски крыльца задымились.— Арсен! — резко сказала Алиана.Он дрожал от ярости.— Они все время так говорят! Про Лею! Про Мирона! Про меня! Мы не угроза!Рейнар побледнел, но не от страха.От узнавания.Потому что огонь Арсена поднялся и принял форму щита.Неровного, детского, но древнего по самой сути. Не атакующего. Защищающего.Огненный щит Моргрейвов.Дар главы рода.У пятилетнего мальчика.Дознаватель прошептал:— Невозможно.Мирон вдруг рассмеялся.Зло, коротко.— Вам всем сегодня часто будет это казаться.Алиана прижала Лею одной рукой, второй удерживая Арсена.— Сын, посмотри на меня.— Они ее заберут.— Нет.— Они говорят…— Пусть говорят.— Я сожгу их.— Ты защитишь сестру иначе.— Как?— Останешься рядом. И не дашь им назвать тебя опасным.Огонь дрогнул.Арсен смотрел на нее, и в его глазах была такая мука, что Алиане захотелось спрятать всех троих под собственную кожу, только бы никто больше не прикасался к ним словами.— Я не хочу быть плохим, — прошептал он.— Ты не плохой. Ты мой.Этого оказалось достаточно.Огонь погас не сразу, но стал меньше. Свернулся в тонкую красную нить и исчез под кожей его ладони.Рейнар смотрел на него так, будто перед ним не ребенок, а живое чудо и приговор одновременно.— У него мой родовой дар, — сказал он.Алиана обернулась.— Ваш?Он сразу понял ошибку.— Не в смысле права. В смысле крови.— Осторожнее со словами, лорд Моргрейв. У нас в доме дети слушают внимательно.Мирон поднял забинтованную руку:— Особенно я.Рейнар кивнул. Совершенно серьезно.— Я буду осторожен.Дознаватель уже справился со страхом и теперь торопливо писал что-то на обратной стороне предписания.— Три дара подтверждены. Огненный щит, вероятный дар истины, серебряное пламя памяти. Дети подлежат немедленному…Рейнар вырвал у него лист.Просто взял и разорвал пополам.Алиана даже моргнуть не успела.Дознаватель открыл рот.— Вы не можете уничтожать предписание Совета!— Уже уничтожил.— Это прямое нарушение!— Напишите новое.— Напишу!— Пишите точно, — сказал Рейнар холодно. — Укажите, что у детей обнаружены родовые дары Моргрейвов. Укажите, что мать не отказалась от них, не скрывала с целью вреда, а защищала после незаконного лишения родовой помощи. Укажите, что прежнее решение Совета о расторжении брака и отречении от наследника подлежит пересмотру. И обязательно укажите, что я, Рейнар Моргрейв, глава рода, запрещаю приближаться к детям без присутствия их матери.Дознаватель смотрел на него с открытым ужасом.— Совет сочтет это вызовом.— Наконец-то.Алиана замерла.В этих словах не было вспышки. Не было красивой позы. Только сухая, почти мрачная готовность.Он действительно собирался идти против Совета.Ради детей.Нет, одернула она себя.Пока — из-за детей. Это не одно и то же.— Красиво, — сказала Алиана.Рейнар повернулся к ней.— Что?— Очень красиво. Почти как пять лет назад было бы нужно.Он принял и это.Только глаза стали темнее.— Я заслужил каждое твое слово.— Не каждое. Я многое еще не сказала.Мирон пробормотал:— Вот это чистейшая правда.Лея икнула сквозь слезы.Алиана поцеловала ее в висок.— Довольно. Дети в дом.— Но… — начал Арсен.— В дом, Арсен.На этот раз он послушался не сразу. Сначала посмотрел на Рейнара. Долго, испытующе.— Вы не войдете.Рейнар опустил голову.— Без разрешения вашей матери — нет.— И не заберете Лею.— Нет.— И Мирона.— Нет.— И меня.Голос Арсена стал тише.Рейнар ответил не сразу.— И тебя.Мальчик кивнул, будто подписал временное перемирие, и ушел в дом.Мирон задержался.— Вы звучите странно.— Мирон, — устало сказала Алиана.— Я быстро.Он смотрел на Рейнара с настоящим интересом, уже не только злым.— Когда вы говорите «нет», оно чистое. А когда «не знал» — дырка. Почему?Рейнар медленно вдохнул.— Потому что я не знал о вас. Но должен был узнать. Должен был искать правду до того, как подписал хоть один документ.Мирон прислушался к чему-то внутри себя.Потом сказал:— Лучше.И ушел.Лея осталась на руках у Алианы. Она выглянула из-за материнского плеча.— А вы правда дракон?Рейнар будто боялся спугнуть ее голос.— Да.— Большой?— Достаточно.— А вы злой?Алиана почувствовала, как напряглась его рука.— Был, — сказал он наконец. — Не так, как надо.Лея нахмурилась.— Это непонятно.— Я знаю.— Мирон потом проверит.— Пусть проверит.Дочь немного подумала.— Я пока не буду вас бояться полностью.У Рейнара дрогнули губы. Не улыбка. Что-то больнее.— Спасибо.— Но чуть-чуть буду.— Справедливо.Лея спряталась обратно.Алиана вошла в дом и передала ее Арсену, который стоял прямо у порога. Сын осторожно взял сестру за руку.— На кухню. Все трое.— Мам…— Арсен.Он ушел.Алиана закрыла за ними внутреннюю дверь и осталась на пороге лицом к Рейнару и людям Совета.— Теперь слушайте меня внимательно, — сказала она. — Мои дети никуда сегодня не едут.Дознаватель зло прищурился.— Это решит Совет.— Нет. Сегодня это решаю я. Вы сами принесли документ на одного ребенка, составленный по неполным сведениям, без имен, без подтверждения личности матери и без решения о сопровождении. Вы хотели воспользоваться внезапностью. Не вышло.— Вы не юрист Совета.— К счастью для Совета. Я бы там половину уволила.Рейнар тихо сказал:— Алиана.— Что?— В столице у них больше власти.— А