Какое-то странное, новое, искрящееся счастье разливается по всему телу. Новое и в то же время знакомое и родное. Несмотря на то, что ситуация пугает и вообще ничего не понятно, мне вдруг становится спокойно. Кажется, я даже улыбаюсь.

Александр проводит ладонью по Никиной головке, спинке.

— Всё в порядке, — говорит он, и его голос хриплый, необычно низкий. — Всё хорошо.

Потом наклоняется и быстрым, лёгким движением целует её в лобик.

Мы переглядываемся. Он берет меня за руку и ведёт в коридор. Снизу доносится топот и детский плач — маленький Славик тоже проснулся.

— Что это было? — Я выдыхаю, не выпуская его руки, пока мы идём по лестнице на второй этаж. — Гарью сильно пахнет.

— Молния. Попала в дерево.

Нам навстречу выбегает перепуганная Поля с сыном на руках. Не говоря ни слова, мы втроём сталкиваемся у окна, выходящего во двор.

Алекс сдвигает занавеску, и мы синхронно замираем, поражённые зрелищем.

На месте старого дуба, что рос метрах в двадцати от дома, теперь полыхает факел. Языки пламени, ярко-оранжевые и жёлтые, вырываются из расщеплённого ствола.

Густой белый дым стелется по земле, создавая сюрреалистичную картину.

— Как он может так гореть, если на улице дождь?! — восклицает Поля.

С леденящим душу ужасом смотрю, как горящие ветки падают на ангар. Как занимается пламя на его крыше. Боже! Рядом с домом куча деревянных хозяйственных построек! Огонь может быстро перекинуться с одной на другую!

— Поль, вызывай пожарных, — просит Алекс. — Связь есть?

Она слушается и возвращается в свою спальню, чтобы позвонить. А я продолжаю наблюдать, как в освещённый пламенем двор с разных сторон сбегаются люди.

Происходящее напоминает сцену из фильма-катастрофы. Дождь, пламя, клубы дыма. Ночное небо озаряется вспышками молний, сопровождаемых раскатами грома.

Александр спешно уходит, взяв с нас обещание сидеть здесь и не вздумать даже выйти на улицу.

Минуты в неведении тянутся долго.

Дети быстро привыкают к шуму за окном: встревоженным голосам соседей, надрывному собачьему лаю, — и вскоре уже увлечённо играются в манеже. Мы с Полей тоже понемногу приходим в себя. Но в ушах всё ещё звенит и мушки перед глазами никуда не делись.

— Папа хотел срубить этот дурацкий дуб, а мама всё жалела! — с досадой вспоминает Полина. — Теперь из-за неё сгорит целый амбар! Сараи, моя лавка…

— Да бог с ним, с этим ангаром, — пытаюсь я поддержать её. — Всё равно собирались новый строить. А до лавки довольно далеко.

— Старую развалину не жалко. Но вдруг пламя перекинется на дом?! — Она в отчаянии раскачивается, прижав коленки к груди.

— Не перекинется, — заверяю её, хотя сама ни в чём не уверена.

Если бы не дочка, я бы сейчас как минимум не отлипала от окна, а как максимум — вышла бы с Миллером во двор. Там ещё одна пара рук не помешала бы.

— Это какой-то ужас! — всхлипывает Поля. — Просто сплошная чёрная полоса!

Сажусь рядышком с ней и обнимаю:

— Полечка, не всё так и ужасно. Слышишь, пожарные подъехали? Сейчас быстро потушат.

Она вытирает рукавом пижамы мокрые щёки, поворачивается ко мне и произносит шёпотом, будто открыла тайну:

— Отец Славика вернулся. И я не знаю, как нам быть теперь…

Ого. Я уже успела привыкнуть к мысли, что папы у Полиного сына нет вообще. О нём в семье не заговаривали, и я решила, что малыш — плод мимолётного романа.

— Откуда вернулся? Кто он вообще?

— Демьян Горенский, — выдыхает и смотрит на меня выжидающе.

— Я должна это имя знать?

— Ты, может, и не должна, но все в округе знают. Горенские — владельцы одного из крупнейших агрохолдингов в стране. Они наши соседи, если можно так сказать. Их земли начинаются во-о-он там, за фермой дяди Толи.

— Ух ты. А что не так с его возвращением? Вы в ссоре?

— Ну, это мягко сказано. О Славике он вообще не знает.

— Как так вышло?

Не то чтобы мне так интересна их история, но лучше отвлечь Полю разговором.

— Наши родители с юности враждуют. Дядя Осип, отец Демьяна, давным-давно поссорился с моим папой. Сперва были для вражды личные причины, потом земля. И мне было запрещено с Демьяном и его братьями даже разговаривать.

— Прямо Ромео и Джульетта. Как же вы умудрились зачать Славика? И почему расстались после?

Поля горестно вздыхает:

— В двух словах и не расскажешь. Я думала, всё уже в прошлом. Но Горенский-старший решил отойти от дел, и Демьян вернулся, чтобы возглавить холдинг, так говорят.

— Может, оно и к лучшему?

— Для нас с сыном — точно нет.

Какое-то время мы сидим молча, наблюдая за тем, как играют малыши. У меня в мыслях такой сумбур.