Под конец сеанса он положил передо мной рецепт на препарат, который должен помочь мне наладить сон. Надеюсь, хоть от этого будет польза.

Услышав, что наши встречи будут проходить чуть ли не каждый день, я сникла совсем. Но Олег уверен, что терапия мне сейчас необходима. И я спорить с ним не решилась.

Главная моя проблема — это чувство вины перед ребёнком, которого я по своей дурости в день родов чуть не погубила. И страх навредить дочке, если не буду лечиться. Если психолог мне в этом поможет, буду его терпеть.

Вторую неделю я посещаю мозгоправа почти каждый день. Он мне настолько осточертел, что испытываю тошноту, едва переступив порог его кабинета. Но куда деваться…

Хорошо хоть сегодня доктор принял меня с утра пораньше. К вечеру обещали грозу, и у нас с Никой есть пара часов, чтобы погулять.

Подъезжаю к посёлку и застаю дивную картину. Машка, яростно размахивая руками перед окошком охраны, выкрикивает ругательства.

У меня в груди ёкает! Я так рада её видеть! Олег всё откладывал и откладывал момент моей встречи с подругами. И вот Маня приехала сама!

Паркуюсь рядом с её машиной и бегу к ней. Бросаемся друг к дружке в объятия!

— Я уже не знала, что и думать! — выпаливает она возмущённо. — С какого это хрена Теплов приказал меня к тебе не пускать?!

— Может, ошибка какая?

— У цербера этого спроси. — Она кивает на охранника.

Тот разводит руками, мол, так и есть, не пустим.

Мы недоуменно переглядываемся.

— Почему это, интересно? — Подруга смотрит с подозрением.

— И мне бы хотелось знать.

Достаю телефон, чтобы набрать мужу, но Машка хватает меня за руку и говорит так, чтобы всем вокруг было слышно:

— Не нужно звонить Олегу. Я вообще-то на минутку. Давай отойдём на пару слов, и поеду.

Она тянет меня за руку к своей машине и буквально заталкивает в салон.

— Я ничего не понимаю, Маш.

— Я тоже. Ты реально память потеряла?

— Да.

— Но меня узнала же.

— Я не помню только последние полгода.

Она с сочувствием смотрит на меня:

— Ты не могла мне позвонить?

— Я телефон твой наизусть не помню. У меня новая трубка и новый номер. Там ни контактов, ни соцсетей, ни мессенджеров. Мы с Олегом договорились, что пока не приду в себя, общение лучше ограничить.

— Для кого лучше? Для него если только. Я пыталась прорваться к тебе в палату, когда узнала, что ты очнулась. Но меня даже на этаж не пустили. Твой муж сказал, что ты не в себе. Что свяжется сам со мной, когда к тебе можно будет приехать. Но время идёт, а он всё меня завтраками кормит!

— Я с ним поговорю…

Олег просил скрывать мою болезнь. Но близкая подруга должна была заметить странности в моем поведении.

— Не нужно с ним говорить. Я до сих пор в себя не могу прийти от произошедшего. — Она откручивает крышку с бутылки и делает несколько больших глотков воды. — Может, тебе напомнить чего-нибудь?

— Как я в аварию попала, например? Мне рассказали.

— Не всё, как я понимаю. Какую версию тебе выдал Олег?

У меня руки леденеют, хоть в машине довольно жарко.

— Что я, свихнувшись от ревности, поехала загород в сильную метель ловить его на измене.

— И поймала. Но я подозреваю, что ты этого не помнишь. Как не помнишь и того, что собиралась подавать на развод.

— На развод? Я?! Это я тебе так сказала?

— Ну а кто?

Ясно. Я делилась с подругой своими бреднями, а она принимала их за чистую монету.

— Маш, я нездорова.

— В этом нет сомнений. — Она кивает раздражённо.

— Нет, правда. Я от тебя скрывала, но у меня навязчивые состояния.

Она разворачивается ко мне всем корпусом и смотрит так, будто я ляпнула глупость.

— Я лечусь у психиатра и психолога.

— От навязчивых состояний?

— Угу.

— И как, помогает?

— Не особенно. Никаких изменений за собой пока не заметила.

— Ну, сложно вылечить то, чего нет.

Ясно. Она не верит.

— Мань, я не шучу.

— Скажи мне вот что. Ты совсем-совсем ничего не помнишь? Ни роды, ни поездку на Алтай, ни измены Теплова? И самое главное, как приложилась башкой о раковину?

— Ничего. Про Алтай впервые слышу. А измен никаких не было…

Маня смотрит с откровенной жалостью. Достаёт смартфон, листает. И показывает нашу с ней переписку.

— Это ты скринила сообщения его любовницы. Думала, мало ли, на суде пригодится.

Читаю, и почва снова уходит из-под ног. Неизвестная женщина пишет, что у них с Олегом любовь.

— Они встречаются почти год. Пока ты беременная ходила по врачам, он с ней развлекался.

В первый момент сердце замирает. Неужели муж врал? Я ничего не понимаю! Зачем тогда…

Перед глазами начинает рябить от выступивших слёз.

Но ещё через секунду приходит осознание. Если его измена не мои больные фантазии, может, и всё остальное, что он мне рассказал, тоже неправда?