— Как же теперь побороть эту напасть? — Её голос срывается.

— У меня есть зелье. — Я достаю флакон, чувствуя, как внутри всё замирает от волнения.

А вдруг не поможет?

— Правда, я не уверена, что оно подействует…

— Невероятно. — В глазах Ренара мелькает уважение. — Вы всё-таки сделали это. Спустились в разлом.

От одного воспоминания о спуске по спине бегут мурашки. Темнота, затхлый воздух, жуткие твари… Меня до сих пор трясёт от пережитого ужаса.

— Как видишь, — пытаюсь улыбнуться я, но выходит криво. — Можешь дать его своим людям для проверки. Только… зелье не подействовало на одном драконе.

— Ящер умер? — Лицо Ренара белеет от ужаса.

— Нет, — качаю головой я, вспоминая тот момент отчаяния, когда поняла: зелье не работает. — Я спасла его с помощью своей магии.

— И раскрыла себя перед драконами? — В его голосе звучит неприкрытый страх за меня.

Я молчу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Да, раскрыла. И сделала бы это ещё раз, даже если бы не знала, что Верховный не угрожает мне.

— Как он отреагировал?

Астерианец не называет имя, я и так прекрасно знаю, о ком он спрашивает.

— Спокойно, что не может не удивить, — пожимаю я плечами.

— А о том, что ты из другого мира, дракон тоже знает? — Вопрос Ренара бьёт под дых.

Застываю, чувствуя, как кровь отливает от лица. Медленно поворачиваюсь к Давине, которая сейчас выглядит такой виноватой, что сразу же опускает голову.

— Прости, — шепчет она. — Я рассказала Ренару о себе. Слово за слово… и вот.

Внутри вспыхивает обида. Я понимаю: она рассказала о себе. Но зачем было говорить обо мне? Я ведь Ронгару не сказала о Давине.

Но… глядя на её поникшие плечи, на то, как Ренар обнимает её, я чувствую, как злость постепенно отступает. Она ведь доверяет своей паре, была уверена, что Ренар мне не навредит, поэтому и рассказала.

Доверяю ли я настолько Ронгару?

От мысли о муже сердце болезненно сжимается.

Где он сейчас? Что происходит в лагере? И, главное, вернётся ли он?

Страх и тревога накрывают с головой, и я едва сдерживаю дрожь. Боги, как же страшно…

— О боги, нужно срочно отнести лекарство бедному внуку Жози! — с тревогой вспоминаю я о больном мальчике, который наверняка страдает сейчас от проклятой болезни.

Хоть бы успеть!

— Даже не думай! — сурово восклицает Ренар, его глаза вспыхивают тревогой. — Туда тебе категорически нельзя. Я сам отнесу лекарство и немедленно вернусь, чтобы доставить зелье и своим людям.

— Что за странности? — удивляюсь я, нахмурив брови. — Ронгар же чётко говорил, что для магов «Цветочная гниль» совершенно не опасна!

— Дело в том, Эйми… — Голос Ренара становится удивительно мягким и заботливым. — … это может быть смертельно опасно для малыша.

— Малыша? — Мои глаза расширяются от удивления. — Но Давина останется здесь, она же не пойдёт со мной! — Я не могу сдержать радостную улыбку. — Простите, я случайно услышала… Я так счастлива за вас обоих!

Щёки Давины мгновенно заливаются румянцем, а Ренар расплывается в такой счастливой улыбке, словно готов обнять весь мир.

— Разумеется, она никуда не пойдёт. — Лицо Ренара становится предельно серьёзным. — Но и тебе, Эйми, рисковать категорически запрещено.

— Почему…

Мой голос дрожит и становится почти неслышным, а сердце начинает бешено колотиться в груди, догадка постепенно проникает в сознание. Внутри всё сжимается от волнительного предчувствия.

— Потому что в тебе новая жизнь, — ошарашивает меня Ренар.

Слова Ренара бьют, словно молотом, по голове. В первый момент я даже не могу осознать смысл сказанного: мир вокруг будто замирает, звуки становятся приглушёнными, а в ушах нарастает странный шум.

Беременна. Это слово взрывается в сознании, заставляя колени подкашиваться. Комната начинает кружиться перед глазами, и, если бы не Давина, я бы точно упала.

Дрожащими пальцами касаюсь живота. Там, под сердцем, растёт новая жизнь. Наш с Ронгаром ребёнок. От этой мысли к горлу подкатывает ком, а глаза предательски щиплет от слёз.

Воспоминания о последних днях проносятся вихрем — теперь всё встаёт на свои места. Утренняя тошнота, которую я списывала на стресс. Головокружения. Острая реакция на запахи. Как я могла быть такой слепой?