— Ну если ты о прорыве знаешь, то и о его последствиях тоже в курсе, — ухмыляется Дэмиан. — А вообще, нам надо поговорить. Эймилин, вы не против, если я похищу вашего мужа на пару часов?

— Не против, — улыбаюсь я. — Но не более чем на пару часов.

Ведь нельзя терять драгоценное время. Нужно найти эликсирию.

— Я скоро, — говорит мне Ронгар. — Располагайся. На время нахождения в лагере это твой шатёр.

Мужчины уходят, и я остаюсь одна.

Как быстро получится приготовить лекарство? И поможет ли оно? Вроде ничего сложного в рецепте нет, но почему-то волнение пожирает меня изнутри.

Так. Хватит! Я справлюсь! Я должна!

Проходит час-второй моего пребывания в генеральском шатре. Но Ронгара всё ещё нет. Почему так долго? С ним всё хорошо? Я уже вытоптала колею в земляном полу, нарезая круги.

Вымотавшись, я решаю прилечь и не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Затем я слышу это…

От оглушающего рёва я вскакиваю, а надо мной нависает тень.

— Тише, это я. — Ронгар нависает надо мной.

Его массивная фигура отбрасывает тревожную тень в полумраке шатра.

В темноте я плохо вижу очертания его лица, но чувствую исходящую от него волну напряженности. Его плечи напряжены, словно натянутая тетива. Что-то определённо случилось, и это что-то очень серьёзное.

— Что это за гул?

Будто в гонг стучат.

От этого зловещего стука моё сердце замирает, а по спине бегут толпы ледяных мурашек, заставляя содрогнуться всем телом.

— Вторжение, Эйми, — спокойно говорит генерал.

Но в его голосе слышится едва уловимая нотка тревоги.

— Вторжение? На нас напали? — Я сажусь на кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— Твари Бездны. Они внезапно оживились, — поясняет муж. — Мне нужно идти к разлому. Ты будешь здесь. В лагере безопасно. Твари сюда не сунутся, да их никто и не пропустит. Так что не волнуйся. Но из шатра не выходи, хорошо?

Киваю, хотя душу пронзают тысячи невидимых иголок. Страх нарастает, подобно приливной волне, и паника ледяными щупальцами сжимает моё сердце.

— И ещё возьми вот это. — Муж вкладывает в мою дрожащую руку какой-то предмет, его пальцы на мгновение задерживаются, словно пытаясь передать частичку тепла и уверенности. — Если случится так, что меня не будет поблизости, а ты будешь в опасности, то каплей своей крови активируй этот артефакт, и тебя перенесёт в безопасное место. Поняла?

— Да, — тихо отвечаю я, стараясь справиться с предательской дрожью в голосе.

Несколько долгих секунд Ронгар всматривается в моё лицо, его глаза светятся необычной смесью беспокойства и решимости. Затем, резко развернувшись, он направляется к выходу.

— Ронгар, — шепчу я.

Муж замирает как вкопанный.

— Будь осторожен.

Как бы я ни злилась на генерала, я не желаю ему смерти. И это не только потому, что только он сможет помочь мне достать элексирию. В груди разливается странное, непривычное чувство тревоги за него.

— Я вернусь, Эйми, — говорит он с неожиданной мягкостью в голосе и уходит, оставляя после себя гнетущую пустоту.

Сон как рукой сняло. Кажется, сейчас глубокая ночь, но лагерь на ушах стоит. Воины быстро, но без паники строятся, их доспехи тускло поблескивают в свете факелов. Затем они исчезают в образовавшихся чёрных воронках.

Подойдя к столу, на котором тревожно мерцает одинокая свеча, я рассматриваю артефакт. На вид это обычный камень. Немного тёплый и гладкий.

Но почему Ронгар отдал его мне? Почему его волнует моя безопасность? Эти вопросы роем кружатся в голове.

— Госпожа, — раздаётся позади меня мелодичный девичий голос, заставивший меня вздрогнуть. — Я Тина, и меня прислал к вам генерал.

Девушка грациозно приседает в реверансе, и я улыбаюсь ей в ответ, чувствуя облегчение оттого, что больше не одна в этой тревожной ночи.

— Здравствуй, Тина. — Я приближаюсь к брюнетке с большими карими глазами, излучающими искреннее дружелюбие. — Я Эймилин и впервые здесь. Скажи, часто такое происходит?

Мне действительно страшно. Хоть я и плохо понимаю, насколько сильно опасны твари Бездны и как они выглядят, но внутри всё леденеет от ужаса. Снаружи доносятся приглушённые крики команд, топот десятков ног и какой-то странный, неестественный вой, от которого стынет кровь в жилах. Тина, заметив мой испуг, спокойно поясняет: