Что-то неуловимо меняется в его взгляде. Да что с ним происходит? Таким дракона я ещё не видела.

Слышу, как дверь захлопывается и мы остаёмся с Ронгаром наедине.

— Послушай, — начинает он непривычно мягким голосом, — в разломе будет опасно. Ты должна беспрекословно следовать моим указаниям. Никакой самодеятельности, никакого геройства. Поняла?

Киваю и направляюсь к двери, но на пороге останавливаюсь.

— Ронгар… спасибо тебе. Правда.

Он только качает головой.

— Не благодари раньше времени. Сначала нужно вернуться живыми.

В его словах звучит мрачная решимость, от которой по спине пробегает холодок. Что же там, в бездне, настолько пугает даже его — бесстрашного дракона?

Поднявшись в свои покои, я начинаю лихорадочно собираться. Тёплые вещи, удобные сапоги, небольшая фляжка с водой… Руки слегка дрожат, когда я складываю всё в небольшую дорожную сумку. В голове роятся десятки вопросов: «Что ждёт нас внизу? Почему Ренар так встревожен? И, главное, действительно ли это единственный способ?»

«Бездна забирает то, что ей причитается», — внезапно звучит в моей голове.

Опять дракон? Разве я могу его слышать, когда Ронгар не в облике зверя? И что значат его слова?

Взглянув в зеркало, я вижу своё бледное лицо с горящими решимостью глазами. Что бы ни ждало нас впереди, я готова.

Может, это и глупо с моей стороны, но я не имею права стоять в стороне.

— Ой! — вскрикивает Давина звонко, потирая покрасневший лоб после нашего неуклюжего столкновения. — Я к тебе!

— Я тоже, — отвечаю я, массируя собственную шишку. — Слушай… — Мой голос становится серьёзным. — … мне надо отлучиться. Не знаю насколько.

Я замечаю, как меняется выражение её лица.

— Но есть хорошие новости. Похоже, твой отец нашёл лекарство от «Цветочной гнили»! — Тут же добавляю предостерегающе: — Я попрошу Ренара побыть с тобой. Нужно быть начеку. Шипшун невероятно опасен.

Милое лицо Давины мгновенно преображается: взгляд становится острым как лезвие, челюсть упрямо выдвигается вперед.

— Не волнуйся за меня! — В её голосе звенит сталь. — Всё будет хорошо. Пусть только подойдёт этот мерзкий старикашка — мой котик ему голову оторвёт!

В её словах столько яростной уверенности, что я невольно улыбаюсь.

— Котик? — Я приподнимаю бровь с лукавой усмешкой.

— Ну-у…

Щёки Давины заливаются нежным румянцем.

— Всё нормально. — Я мягко обнимаю «сестру» за плечи. — Ты заслужила счастье, а Ренар… он действительно кажется надёжным.

— Готова?

Низкий бархатный голос заставляет меня подпрыгнуть.

Развернувшись, я практически утыкаюсь носом в широкую грудь мужа. Его близость отзывается электрическими разрядами по всему телу, но я заставляю себя сохранять самообладание.

Дракон замирает, его глаза впиваются в мои, словно пытаясь прочесть что-то в самой глубине души. Он изменился в последнее время, стал другим — более… человечным?

— Нам пора.

Его голос звучит мягче обычного, когда он забирает мою походную сумку.

Во дворе Ронгар обращается: очертания его человеческой фигуры размываются, сама фигура вытягивается, покрывается сверкающей чешуёй. Величественный дракон опускается на землю, расправляя крыло-мост. Карабкаясь по нему, я вцепляюсь в острые шипы и зажмуриваюсь в ожидании взлёта.

Полёты всё ещё вызывают у меня трепет, граничащий с ужасом, но странным образом я не мёрзну.

Украдкой открыв глаза, я не могу сдержать восхищённого вздоха: внизу проплывают изумрудные луга, серебрится лента реки, мир кажется бесконечно прекрасным с высоты.

Но внезапно что-то меняется. Воздух становится густым, тяжёлым, словно перед грозой. Тревога змеёй сворачивается в груди, мешая дышать. А потом я вижу ЭТО…

— О Боже… — шепчу я.

Ветер уносит мои слова в бездну.

Смотрю вниз, и моё сердце сжимается от ужаса. Земля внизу выжжена дочерна. Здесь не было ни зелени, ни жизни, только чёрный прах, безжизненный и пустой. От одного взгляда на эту пустошь к горлу подкатывает тошнота.

Чёрные горы на горизонте кажутся неприступными, словно стражи этого мёртвого мира. Их зубчатые пики вызывают необъяснимый трепет.