— Куда? — Я обхватываю руками шею мужа.
— В храм, конечно.
Глава 55
С дрожью в воздухе разносится жуткий, леденящий душу голос судьи:
— Виновен!
Этот приговор, словно удар молота, сотрясает площадь до основания.
— Шипшун приговаривается к пожизненному заключению в каменоломнях в горах Дарха.
Толпа взрывается одобрительным рёвом, по спине бегут мурашки от одного упоминания этих гор.
Дарх — место, где даже самые отъявленные преступники теряют рассудок от ужаса. Древние легенды шепчут о зловещих духах, что безжалостно высасывают жизненные силы из несчастных, обречённых на вечные муки в этом проклятом месте.
— Пожизненно? Пощадите! — захлёбываясь рыданиями, молит шарлатан.
Давина с глазами, полными яростного огня и неукротимой жажды мести, выплёвывает каждое слово, словно ядовитые стрелы:
— А ты пощадил моего отца, когда тот так же умолял? Или тех, кто умер от насланной тобою эпидемии?
Мы едва успели вернуться с Ронгаром из храма, где связали свои судьбы священными клятвами, как весь город содрогнулся от ошеломляющей новости: поймали Шипшуна!
В каждом уголке шептались, что сам генерал Эйнар Дарквуд, тот самый могущественный дракон, что сопровождал нас в разлом, выследил преступника.
Меня до сих пор бросает в дрожь от мысли, как этому ничтожеству удалось сохранить жизнь после встречи с таким грозным драконом. Эйнар славится своей беспощадностью к врагам.
Сердце разрывается, когда Ронгар с тревогой в глазах просил меня не ходить на площадь. Но я не могла оставить Давину одну в такой важный момент. Она должна увидеть, как свершится возмездие.
Всё оказалось даже страшнее, чем я предполагала. Этот мерзавец Шипшун не просто принёс «цветочную гниль» в город — он хладнокровно спланировал массовое убийство!
Когда люди начали умирать, словно мухи, он, как стервятник, явился со своим «чудодейственным» лекарством. На допросе под пронизывающим взглядом самого Верховного Дракона трясущийся от страха Шипшун признался в убийстве отца Давины.
Мужчина пытал несчастного Фьюго, выпытывая рецепт универсального лекарства. Но судьба посмеялась над убийцей: список ингредиентов оказался неполным, без главного компонента — эликсирии. Когда его преступление начало раскрываться, этот трус бежал вместе со своим подельником, продажным мэром Ульясом.
В воздухе снова звенит властный голос судьи:
— Введите следующего заключённого!
Давина рядом со мной дрожит от едва сдерживаемых эмоций.
— Наконец-то справедливость восторжествовала. — Её голос полон горькой радости. — Ты не представляешь, каких усилий мне стоило удержать Ренара от немедленной расправы. Он хотел разорвать глотку этой твари прямо там, на месте. Но я не могла допустить, чтобы руки моего любимого запятнались кровью такого отребья.
Я крепко сжимаю руку подруги.
— Ты поступила мудро. Такое ничтожество не заслуживает быстрой смерти.
На площадь выволакивают мэра Ульяса, и воздух мгновенно наполняется яростными криками толпы. Гнилые овощи и комья грязи летят в предателя, как стрелы народного гнева. Его некогда лощёное лицо теперь искажено страхом, а богатые одежды превратились в жалкие лохмотья.
— Преступник! Убийца! Смерть предателю! — ревёт разъярённая толпа.
В этих криках слышится вся боль и страдания, что причинил этот человек своему народу.
Каждое слово судьи, зачитывающего бесконечный список преступлений, словно гвоздь в крышку гроба Ульяса. Взяточничество, казнокрадство, покровительство бандитам — и это лишь верхушка айсберга его злодеяний. Бывший мэр стоит, понурив голову, не смея поднять глаза на тех, кого предал ради золота.
Воздух застывает в ожидании приговора. И вот он звучит, подобно раскату грома.
— Виновен! Приговаривается к пожизненному отбыванию в шахтах Птарха.
От этих слов по толпе проносится удовлетворённый шёпот. Шахты Птарха — место, где сама смерть кажется милосердием. Ядовитые испарения медленно разъедают лёгкие, превращая каждый вдох в пытку. Никто не живёт там дольше пяти лет, только медленно угасает в агонии.
— Что? Нет, только не это! — визжит мэр.
Его крик полон такого ужаса, что даже мне, ненавидящей его всем сердцем, становится не по себе.
Давина выдыхает с облегчением, словно сбросив тяжкий груз с плеч.