— Нет, конечно. Это же астерианцы, — фыркает женщина.

— А как вы живёте без магии? — спрашиваю я, чтобы узнать о жизни горожан.

— Мы живём просто, — отвечает Жози, улыбаясь. — Пригодной земли для земледелия очень мало. Овощи и фрукты привозят из соседних городов. Мы занимаемся разведением скота, добываем драгоценные камни и руду. Вот так и живём.

Всё не так страшно, как я думала раньше. И так как я сама без магии, то будет несложно приспособиться к местному укладу жизни. Главное не нажить недругов.

— Хоть наш город и небольшой, но он торговый. У нас часто бывают астерианцы, поэтому не пугайся, когда их увидишь.

«А чего пугаться?» — хочется мне спросить у соседки, но я молчу.

По нашей улице мы идём не слишком долго. Затем выходим на большую площадь, и, как я понимаю, здесь центр торговли. Людей немерено, а торговцы то и дело зазывают прохожих к своему товару.

— Пойдём за продуктами к пампушке Пэм. Она наша соседка и часто делает скидку, — поясняет мне Жози и ведёт меня мимо торговых рядов.

Продуктовая лавка пампушки Пэм выглядела как обычный небольшой магазин, если не считать средневекового антуража. Сначала я дико волновалась, что у меня только один золотой. Очевидно, что это довольно крупная валюта. Что, если меня могут принять за воровку или как-то косо на меня посмотреть?

Но мои опасения напрасны. Закупив продукты, я расплатилась золотом. При этом вид у хозяйки лавки был невозмутимый, будто с ней каждый день расплачиваются крупной валютой.

Забрав полную горсть сдачи, я кладу монеты в кожаный мешочек.

— Развлечений у нас не очень много. Ты молода, но, пока не обзаведёшься хорошими друзьями, старайся не ходить в таверны.

Ай, как будто я об этом мечтаю.

— А здесь есть библиотека?

— Библиотека? — Жози удивлённо смотрит на меня. — Ты умеешь читать?

Взгляд как будто я какое-то чудо.

— Ну да, — неуверенно сообщаю я.

Затем вспоминаю, что раньше женщины получали образование дома. Но Жози, кажется, из простой семьи. Так что, возможно, не получила никакого образования. Хотя, с другой стороны, тут город торговцев и как же без чтения и умения считать?

— Ох, а я вот жалею, что когда была возможность научиться читать, то не воспользовалась ей. Муж научился, я же всё откладываю. Ладно, пойдём в библиотеку.

Не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что Жози расстроена. Может, я сумею уговорить её обучиться грамоте?

Пробираясь сквозь толпу, я внезапно в кого-то врезаюсь, и моя сумка с продуктами падает на брусчатку. Я бы и сама растянулась, если бы меня не удержали. Поднимаю голову и шокированно замираю. От этого пронзительного взгляда меня бросает в холодный пот.

В изумлении смотрю на стоявшего передо мной, словно высеченного из лунного камня незнакомца. Высокий, мускулистый, с сероватым отливом кожи. Перевожу взгляд на длинные серебристо-белые волосы, в которые вплетено несколько жемчужных бусин.

Но, когда гляжу в ярко-голубые, с вертикальными зрачками, словно у кошки, глаза, липкие щупальца страха сжимают моё сердце.

Халк! Такой может сломать меня, как тряпичную куклу.

— Извините, она не специально. Только сегодня прибыла в город. — Жози тянет меня в сторону.

Оцепенение сменяется злостью. Я шла своей дорогой, а этот «шкаф» неожиданно появился на моём пути. И теперь я виновата только потому, что он сильнее меня? Ну уж нет.

— Господин, стоит иногда опускать голову, чтобы случайно не раздавить тех, кто меньше, — выдаю я, хмуро глядя на незнакомца.

— Сумасшедшая! — взвизгивает Жози. — Не обращайте внимания, она немного не в себе.

Кто? Я?

Бровь мужчины удивлённо ползёт вверх, а надменный вид раздражает.

— Может, тем, кто поменьше, вообще не стоит высовываться из дома, чтобы не быть задавленным?

Грубоватый голос незнакомца звучит с акцентом. Он не местный? Оглянувшись, я замечаю несколько подобных ему мужчин. То, что это другая раса, и так понятно. Но кто они?

— Это уже дискриминация, — фыркаю я и отхожу, чтобы собрать продукты.

С каждым сказанным мною словом Жози бледнеет всё сильнее. Хотя куда уж там. Да что не так? Ну высказала я своё негодование верзиле и что с того? Ведь это он не прав, а не я.

— Просто молчи, Эймилин, — умоляет меня соседка.