Слышу ещё одно сердцебиение. Оно едва уловимое. Медленное. Тихое.

Боги! Разве это возможно?

Открываю глаза и с неверием смотрю на жену.

— Эйми…

С Ронгаром что-то не так. Застыв, дракон неотрывно смотрит на меня. Трудно понять, что творится у него внутри, но выражение лица стремительно меняется. Решительность, нежность, растерянность, ошеломление…

Да что такое?

Я понимаю что, узнав о моей магии, муж будет, мягко сказать, в шоке, но не настолько же. На Давину он же нормально отреагировал.

— Эйми…

— Ронгар…

Одновременно произносим мы.

— Говори, — едва слышно велит муж.

Ну, была не была. Дракон всё равно рано или поздно узнал бы. Так лучше сейчас, чем жить в вечном страхе. Набрав полную грудь воздуха, я смело смотрю в глаза Ронгара.

Хотя какое там смело? Колени стучат так, что слышно в другом мире. А сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Ты прав, я не твоя жена. Я не Эймилин, — срывается с моих губ, но, прежде чем дать дракону переварить услышанное, я продолжаю: — Я никому не хотела зла. В своём мире я была смертельно больна. Моё тело не выдержало и сдалось. А когда я очнулась, то поняла, что попала в другой мир. Да, признаюсь, мне было страшно, а кому бы не было?

— Когда? — Ронгар прикрывает глаза, спрашивая.

— Что когда? — не понимаю я.

— Когда ты попала в тело Эймилин?

Вспомнив, когда именно я перенеслась, я ощущаю, как лицо заливает горячая краска смущения.

— В брачную ночь. Сначала я думала, что это сон. Поэтому… — зажмурившись, разом выдаю я. — Я думала, что умираю, а этот сон был единственным тёплым огоньком в последнее время. Я хотела почувствовать, каково это — быть любимой мужчиной. Пусть даже во сне.

Почему так тихо? Почему Ронгар молчит? Он ведь должен орать, что я нагло украла жизнь его жены.

Приоткрыв один глаз, затем второй, я в недоумении смотрю на дракона. На улыбающегося дракона! Что?

Моё признание так его поразило, что Ронгар немного не в себе? Или как это понимать?

— Хорошо, это очень хорошо, — продолжает улыбаться муж.

— Что именно хорошо? — Я хмурюсь.

— То, что именно ты стала моей женой.

Ничего не понимаю. Он радуется смерти Эймилин? Или я чего-то не понимаю?

— Теперь понятно, почему исчезла метка Оргоса. Ты должна была мне сразу всё рассказать.

А у меня всё внутри переворачивается. Неужели ему не жаль девушку? Я хоть и не была знакома с ней, но некоторую часть эмоций и воспоминаний Эйми я всё же переняла. И сейчас мне горько за неё.

— А ты не задаёшься вопросом, как Эйми умерла? Тебе её не жаль?

— Конечно, жаль. И я узнаю, что произошло с ней. Если кто-то окажется виновен в её смерти, то понесёт жестокую расплату. Можешь в этом не сомневаться, дорогая, — заявляет Ронгар.

— Я поняла. Тогда… Тогда, получается, мы не муж и жена. Это значит, что нас ничто не связывает, — произношу я то, что всё это время крутится в моей голове.

— Чушь. — Дракон щурится. — Ты моя женщина, и так будет всегда.

— Но клятву в храме дала не я, — начинаю закипать я.

— Не вопрос, мы дадим её заново, — пожимает плечами Ронгар.

Вот же… мужлан! Какой же упрямый этот ящер!

— Это неправильно, да и моего согласия ты не спросил. Хочу ли я вообще быть твоей? — Скрестив руки на груди, я хмуро гляжу на дракона.

— А ты разве не хочешь? — не скрывает удивления Ронгар.

Не знаю, чего мне хочется больше: рассмеяться или треснуть ящера чем-то тяжёлым. Генерал даже мысли не допускает, что есть те, кто не грезит прожить с ним всю свою жизнь.

— Я не об этом мечтала. — Я отвожу взгляд в сторону. — Ты хотел что-то мне сказать.

— Я уже забыл, — улыбается Ронгар.

Да что с ним не так?

— Генерал! — внезапно раздаётся около шатра. — Срочное сообщение.

— Я скоро вернусь, и мы договорим, дорогая, — сообщает муж.

Затем он подходит ко мне и нежно прикасается к губам.

От неожиданности я замираю, а когда прихожу в себя, до дракона и след простыл.

Что это было?