В следующий миг моё тело будто в тёплый кокон обволакивает, а руки мужа надёжно защищают. Подняв меня на руки, Ронгар идёт в портал.

— Я ещё не разучилась ходить, — протестую я.

— Знаю. — Муж прячет довольную ухмылку.

Мгновение, и мы оказываемся в залитом ярким солнцем дворе моего дома. Тёплые лучи ласкают кожу, а генерал всё прижимает меня к своему телу, будто и вовсе не хочет отпускать.

— Мы уже на месте, — нарушаю я тишину.

— Тшш, — шипит он и зарывается носом в мои волосы.

На миг я забываю, как дышать. Мурашки бегут по телу, а внутри я чувствую жар. Что это со мной?

— Береги себя, — шепчет мне дракон. — Обещай не геройствовать и беречь наш… В общем, заботься о себе и со двора никуда. Поняла? — Муж отрывается от меня и строго смотрит.

— Я не маленькая девочка, чтоб… — Но стоит мне глянуть в глаза генерала, как мой язык живёт отдельной жизнью. — Хорошо. Буду беречь себя.

Прежде чем я успела ещё что-то добавить, муж притягивает меня к себе и целует. Сердце колотится как бешеное от страха, от нежности, от обиды… Всё смешалось в один запутанный клубок эмоций.

Этот обжигающий поцелуй больше похож на прощальный. Да и поведение Ронгара непривычное. Он же не…

— Ты же вернёшься? — спрашиваю я, внутри всё обрывается от страха.

— Конечно, — уверенно заявляет муж, а глаза отводит в сторону. — Иди в дом.

Когда он отстраняется, по моему телу сразу же проходит озноб. Внутри будто глубокая дыра зияет. Это всё нервы!

— Тогда удачи тебе и быстрее возвращайся. Нам нужно поговорить, — произношу я, с трудом сглатывая образовавшийся ком.

Развернувшись, я иду в дом, чувствуя, как спину жжёт взгляд. На душе становится так тяжело, что хочется разрыдаться. Да что со мной происходит?

Последнее, что я увидела, перед тем как захлопнуть дверь, — напряжённая фигура Ронгара и тревожный взгляд. Это ведь не последняя наша встреча?

— Что ты сказал? Как беременна⁈

Я вздрагиваю от крика Давины, что раздаётся наверху.

«Беременна? Кто? Когда?»

Я шоке застываю в холле. Поднимаясь по лестнице, я слышу перешёптывания Давины и Ренара.

Дойдя до кухни, я застываю в дверях. Картина, открывшаяся моим глазам, заставляет сердце сжаться от нежности и лёгкой зависти. Ренар держит Давину на руках, а она, уткнувшись ему в шею, всхлипывает.

— Не может быть… Ты меня разыгрываешь? — бормочет подруга.

— Разве я посмею шутить так? — Голос Ренара полон такой нежности, что у меня перехватывает дыхание. — Астерианцы чуют своё потомство с первых дней зарождения. Ошибки быть не может.

Давина поднимает заплаканное лицо, и я вижу, как Ренар осторожно стирает слезы с её щёк. В его глазах столько любви и обожания, что становится почти больно смотреть. Наклонившись, он целует Давину так бережно, словно она самое драгоценное сокровище в мире.

Внутри разливается тоска. Я тоже хочу такого, чтобы Ронгар смотрел на меня с такой же любовью, чтобы так же бережно обнимал…

И вдруг понимаю: я хочу ребёнка. От этой мысли перехватывает дыхание. Когда это случилось? Когда я начала мечтать о маленьком существе, которое будет частичкой нас обоих? И это не внезапный порыв, это было во мне раньше. Просто не думала об этом.

— Эйми! — Давина наконец замечает меня и буквально слетает с рук мужа. — Ты вернулась!

Она бросается ко мне, крепко обнимая, а я чувствую, как по щекам текут слёзы от радости за подругу, от тоски по собственному счастью.

— У нас столько новостей! Мы ждали тебя, — тараторит Давина. — В городе творится что-то ужасное. «Цветочная гниль» не отступает, люди болеют… А этот прохвост Шипшун наживается на чужом горе — дерёт бешеные деньги за своё «лекарство», которое совершенно не помогает!

Шипшун! Вот стервятник! Если раньше я только подозревала, то сейчас уверена, что этот гад замешан в происходящем. Ну вот не может быть столько совпадений!

Внезапно возникает неизлечимая болезнь, а у лекаря-шарлатана появляется лекарство. Внутри поднимается волна гнева. Как можно наживаться на чужом горе?

— Не всё чисто с этим Шипшуном. — Голос Ренара звучит жёстко. — Он пытался наладить торговлю с нашим кланом, но получил отказ. А сейчас… всё слишком странно.

Руки Давины дрожат. Страх написан на её лице,. Да что тут говорить, страшно ведь и мне.