Сердце бешено колотится, пока я лихорадочно взвешиваю все за и против. У заболевших людей нет шанса на спасение. А это лекарство, хоть оно и не проверено, но хоть какая-то надежда.

Да, мне повезло не заболеть. Но другим так не повезёт. В груди разливается тяжесть от осознания: «Смогу ли я простить себя?» Ведь богиня не просто так наделила меня даром целительства. Я должна приносить пользу людям. Более того, я сама искренне хочу помочь.

— Я должна попробовать, — тихо, но уверенно отвечаю я, чувствуя, как решимость придаёт сил. — Но какие риски для тебя?

В голосе прорывается дрожь беспокойства.

— Ведь Дэмиан ранен. Значит, ты тоже можешь пострадать.

— Не пострадаю. Твари ушли в разлом, а эликсирия растёт в верхнем ярусе. Тварей там нет, если они, конечно, не идут в атаку. По нашим расчётам, несколько дней передышки у нас есть.

Я действительно благодарна Ронгару. Пусть его поступок и не сотрёт всё, что он сделал мне в прошлом, но его помощь — это уже шаг к примирению. И пусть я не смогу быть с ним, как с мужем, возможно я смогу принять его как друга.

— Отдохни, мне нужно пойти к Дэмиану, — сообщает мне дракон.

Оставшись одна, я опускаюсь на кровать. После такого сна ни в одном глазу. Может, в лагере нужна помощь? Ведь Ронгар сказала, что много раненых. Но ведь, с другой стороны, я не могу прилюдно показать, что владею магией.

В итоге, покинув шатёр, я отправилась исследовать лагерь. То, что я жена генерала, уже, наверное, известно всем. Ко мне присматривались, меня оценивали, но близко не подходили.

Нахожу Тину, она мне рассказывает о произошедшем. Тварь не успела нанести сильный урон лагерю, кроме того, что убила одного воина. Хотя Тина говорит об этом с такой лёгкостью, что я невольно сжимаюсь.

Разве так можно? Человек ведь умер.

А вот воинов, которые отражали атаку, немного помяло. И, кроме генерала Райдена, никто сильно не пострадал. Отделались ушибами да лёгкими царапинами. Ну хоть это хорошо.

Продолжая исследовать лагерь, я подхожу к отдельно стоящему шатру, из которого доносится сдавленное рычание. От этого звука мурашки ледяными иголками пробегают вдоль позвоночника, а сердце болезненно сжимается. Душа разрывается от осознания, как же генералу Дэмиану больно. В последнее время я принимаю чужую боль как свою. Неужели побочный эффект моей магии?

— Если бы я мог, то жизнь отдал бы за него, — яростно рычит мой муж.

В его голосе столько боли и отчаяния, что у меня перехватывает дыхание.

— Он прикрыл меня. Этот идиот подставился под тварь.

Что? От этой новости у меня подкашиваются ноги. Дэмиан спас Ронгара? В груди разливается жгучая смесь благодарности и страха.

— Брат, так бы поступил каждый из нас. Я бы для вас сделал то же самое. Не вини себя, — отвечает мужу арх Конгар.

И голос у него нормальный. Властный, конечно, но не холодный.

Сердце колотится как бешеное, когда я, оглянувшись, чтобы убедиться, что за мной не следят, приседаю и подкрадываюсь к шатру. Руки дрожат от волнения, когда я, заметив небольшую дырку в материи, склоняюсь к ней.

Внутри трое: Ронгар, Конгар и Дэмиан, который мечется в бреду. Я с трудом сдерживаю испуганный вздох: всё его тело покрыто чёрными кляксами. И это не грязь. Кожа. Его тело чернеет буквально на глазах.

Внутри всё леденеет от ужаса и понимания, что ему не помочь. К горлу подкатывает тошнота от этого жуткого зрелища.

— Ты ведь сам понимаешь, что последние полгода твари ведут себя странно, — говорит арху муж, на что тот кивает.

— Мы выясним, в чём причина. И окончательно их уничтожим.

В голове вспышкой проносится догадка, от которой по спине пробегает холодок: «Может, здесь есть то, что нужно тварям? То чудовище ведь думало про тепло…»

— Кхм, кхм, — раздаётся за моей спиной.

Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться где-то в горле. Ох, меня застукали за подслушиванием… Щёки заливает жаркий румянец стыда.

— Леди, вы, кажется, что-то обронили? — Темноволосый незнакомец насмешливо смотрит на меня. — Вам помочь с поисками?

— Что? — растерянно спрашиваю я, глядя на широкоплечего гиганта.

Глаза цвета морской волны хоть и полны смешинок, но таят в себе опасность. Ещё один… В этом лагере слишком много тех, о ком говорят «беги-без-оглядки».

— Говорю, что такой красивой девушке грех не помочь, — продолжает улыбаться мужчина, отчего по спине пробегает толпа ледяных мурашек.