Как я это допустила? Они так быстро привязываются к людям! Особенно к мужчинам. Особенно Аленка. Ей как будто очень не хватает мужского присутствия. Хотя у нас есть дедушка! И она видит его почти каждую неделю. Но все равно…

Я не должна была допустить, чтобы они познакомились с Богданом и привязались к нему. Что будет, когда мы расстанемся? А ведь это случится довольно скоро…

– Пиздец как хочу тебя, – шепчет он мне на ухо, освободившись от детей.

– Нет! – отрезаю я.

– Не знаю, что ты сказала. Я услышал: да, чуть позже…

– Нет!

– Мне мало выходных, – заявляет он.

Мне, может, тоже мало. Но… хватит! Обойдется! И я обойдусь.

Но сейчас он здесь. Я проявила слабость и пустила. его. Снова...

Пицца на столе. И правда, какая–то полезная, из рисовой муки, с индейкой и моцареллой. И детям нравится, как ни странно.

Они уплетают за обе щеки.

Я тоже пробую. Вкусно

Богдан сидит напротив и таращится на меня с видом голодного пса. Хотя он Кот.

– Ничего не будет, – говорю я. – Даже не надейся. Ты зря пришел.

– Не зря, не зря! – возражает Аленка.

И – забирается к нему на колени.

– Я нравлюсь девчонкам, – выдает он, самодовольно улыбаясь.

А я чувствую, как у меня чешется… скалка. Достаю ее. Кладу рядом с собой.

– Что это?

– А ты не знаешь?

– Бить будешь?

– Буду.

– Ну, давай, – вдруг соглашается он.

– Есть за что? – с подозрением спрашиваю я.

– Ну… – тянет он.

Дети к этому моменту доели пиццу и убежали. А я… реально стукаю его пару раз по шее. Вот просто чувствую: надо. Заслужил. Хотя понятия не имею, в чем дело.

– Ай! Ай! – пищит он. – Хватит! Я все осознал. Честно.

– Молодец.

И тут он выдает:

– Когда будем трахаться?

Опять он за свое! Ну как тут удержаться и не шлепнуть его скалкой по твердой, как орех, заднице?

Богдан как раз поднялся, чтобы убрать со стола и вымыть посуду. Чистоплотный он всё–таки Котик. Хорошее воспитание.

– Ко мне приходила твоя мама, – говорю я, вместе с ним убирая со стола.

– Я знаю.

– Она говорила об этом? О мои детях?

– Ага.

– Что сказала?

Наверняка посоветовала держаться от меня подальше. И я вполне ее понимаю. Какой маме понравится, что ее драгоценный сынок встречается с разведенкой, у которой двое детей?

– Мама сказала, что я никчемный пиздюк.

– Что?!

– А ты ей понравилась.

Я ничего не понимаю.…

– Мам, мы хотим в парк! – залетают на кухню Ваня с Аленка. – С Богданом.

– Погнали, – отзывается он. А потом шепчет мне на ухо: – Сейчас умотаем их до смерти, уложим спать и… Я тебе покажу одну штуку. Обещаю, кончишь раз пять.

Марта

В парк мы не поехали – уже поздно, скоро стемнеет. Вместо этого решили сходить на детскую площадку возле дома.

Пока дети одевались, наглый Котяра зажал меня в ванной.

Закрыл дверь, сел на край ванны, задрал майку и… боже… облизал правый сосок! А потом левый… Да ещё и залез лапой в трусики… Нахал!

– Мокрая. Хочешь! – провозгласил торжествующе.

– Нет… – неуверенно лепечу я.

– Давай по–быстренькому. Для разгона.

– Нет! – отталкиваю его.

– Понимаю. Хочешь по–настоящему. Долго, глубоко, жестко… Все, как мы любим.

Мы?

Напоследок он стянул мои штаны и – укусил меня за попу!

– Больно!

– Прости. Хочу тебя пиздец как. До трясучки. Так и сожрал бы всю!

***

– Богдан! Богдан! – на все лады повторяют мои дети.

По площадке вихрем носится клубок из рук, ног и орущих ртов. Он как будто их ровесник! Бегает, прыгает, дурачится, качается на качелях, кубарем скатывается с горки…

– Я тоже хочу так! – вопит Ваня.

– И я, и я! – подхватывает Аленка.

Они летят с горки задом наперед, лежа, стоя на четвереньках…

– Вы устали? – время от времени спрашивает Богдан.

– Не–е–ет! – раздается ему в ответ.