– Вот, – кладу перед ним ещё одну бумажку. – Все вполне реально. Парковка, заезд с дороги, грузовой лифт, снос перегородок и расширение пространств…

– На это нужны деньги.

– Да. Без инвестиций не обойтись.

– На перестройку парковки нужно разрешение.

– Сделаем.

– Как у тебя все так легко! – раздраженно бурчит он.

– Вот бизнес–план.

Раскладываю перед ним цветные распечатки, где для наглядности изобразил все в схемах и диаграммах.

– Что ты мне свои фантики суешь?

Я понимаю, его бесит, что я так легко и быстро решаю проблему, над которой он бился последние года три.

– Вы подумайте, поизучайте. Я на неделе подскочу. Чао–какао!

Машу ему рукой от двери.

– Что?

Ну, вырвалось. У меня язык без костей, и я сегодня в раздрае.

– Мой внук так же говорит. Ему шесть.

– Ну вот. Между нами есть что–то общее!

– Не дай бог, – ворчит он.

И я окончательно выхожу.

Стою у здания, осматриваюсь. Да, заезд вполне можно сделать со стороны дороги. Технически. Осталось согласовать юридические аспекты.

Опа. А кто это тут у нас?

Это же муж! Бывший муж Царицы. Какого хера он здесь делает?

Кстати, в прошлый раз мы тоже здесь встречались… Похоже, у него какие–то интересы в “Прометее”. Ну, тут ещё осталось несколько контор и пара магазинов.

Он меня, похоже, тоже узнал.

“Я выйду замуж за отца своих детей”, – вспоминаю предсказание гадалки Марте.

За него, значит… Снова. Полная херня, естественно.

Надо познакомиться поближе.

– Здорово, – протягиваю руку. – Я Богдан.

Марта

– Мам, мам! – канючит Аленка на заднем сиденье.

– Тише. Не отвлекайте меня, пожалуйста. Я за рулем.

– Ваня меня бьет!

– Ваня, прекрати!

– Это она меня бьет!

– Да что у вас случилось–то?

– Она сказала, что котик ее. А он мой!

Вообще–то, Котик мой. Ну да ладно.

– Я его назвал Коржик! – сообщает Ваня.

– А я назвала его Карамелька.

– Карамелька – это девочка, а он мальчик.

– Он – девочка! – вопит Аленка.

– Ты сама соображаешь, что говоришь? – вдруг рассудительно произносит мой сын. – Он девочка…

Вот есть у него такая особенность. То хулиганит и бесится, то вдруг резко начинает вести себя степенно и рассудительно, как взрослый. Я бы даже сказала, как старичок. Папу копирует, что ли?

– Я хочу к бабушке! – канючит Аленка. – Я хочу котика!

Я тоже хочу Котика. Но молчу же. И терплю.

Он мне сегодня весь день написывает, а я один раз ответила, что смогу с ним увидеться только в субботу, и все.

Ну а что непонятного? Я работающая мать–одиночка. Я все время занята.

Только что забрала детей из сада, везу домой. А они как с цепи сорвались.

Вчера привезла их от бабушки, вернее, от двух бабушек. Так они за несколько дней так разбаловались, что теперь надо проводить строгую воспитательную беседу.

Вот сейчас приедем домой, и поговорю с ними серьезно.

***

Паркую машину, прошу детей не беситься. Мы идем к подъезду.

А там.… Богдан!

Я застываю на месте. Не знаю, что делать, как себя вести. Я не планировала знакомить его со своими детьми!

А они наперегонки бегут к дверям.

И тут происходит нечто очень странное. Ваня видит Богдана. Останавливается. Разглядывает его. И – идет к нему навстречу.

Протягивает руку.

– Здорово, Богдан.

Я не верю своим ушам. Откуда мой сын знает Богдана?

Тот присаживается, пожимает его ладонь.

– Здорово, Ваня.

Я окончательно выпадаю в осадок.

Что происходит? Как… Откуда… Они что, знакомы?

– Как жизнь молодая? – спрашивает Богдан.

– Хорошо. Подрался вот сегодня в саду.

– С кем?

– С Добрыней.

А я почему ничего об этом не знаю? Мне никто не сообщил, и воспитатели не жаловались.

– За что дрались?