Голова немного болит и в горле пустыня Сахара. Я вчера пил…В клубе. Там была рыжая девчонка… Спор с пацанами. Злой Антоха.

Неужели я…

Царица! – окатывает леденяще–обжигающей волной.

Мне пиздец.

Сейчас проснусь до конца, все пойму, все вспомню…

Сбрасываю одеяло. Открываю глаза. Капец…

Вспомнил.

Че голова–то так болит? Совсем немного вчера выпил. Сначала пиво, а потом… Ясно.

Пиво плюс несколько шотов текилы – это ерш. Ерш – это капец голове.

Как я не подумал?

Я вчера вообще очень плохо соображал…

Чищу зубы. Принимаю душ. Спускаюсь на кухню.

– Кто тут стучал с утра?

– Я, – отвечает мама. – Молотком. По отбивным. А хотелось по твоей дурной голове!

– Чего?

– Кобелина хвостатая!

– Я ещё кофе не выпил, а ты меня уже материшь.

– И ведь есть за что.

– За что?

Мама качает головой. Вздыхает. Смотрит на меня, как на конченого.

Мол, сынок у меня дебил и сам этого не понимает.

Вчера получилось максимально стремно!

Хотел рисануться перед пацанами, филигранно снять телку за три секунды. Что потом с ней делать – я хер знает. Не решил ещё на тот момент.

И не пришлось решать.

Вместо этого пришла моя мама и увела меня за ручку домой! На глазах у всего клуба!

В жизни так не позорился…

И, хотя время было раннее и там почти никого не было, я уверен: те, кто был, запомнили, и другим рассказали.

Моей репутации кабздец. Теперь каждая собака будет тыкать в меня пальцем и вспоминать этот случай.

И звать меня будут – мамина пися…

– Как ты вообще попала вчера в клуб? И зачем?

– Звонила, звонила тебе. Ты трубку не берешь. Набрала Аркашу. Он говорит: еду к пацанам, Богдан тоже там. А я как раз неподалеку была…

– И что?

– Приехала – а ты в клубе. Пьяный.

– Не так уж много я выпил.

– И, тем не менее, уснул ещё в машине. И еле дополз до кровати.

– Пиздец… – выдыхаю я.

– Не матерись!

Мама лупит меня по плечу полотенцем.

Но – кормит яичницей. И блинами. И кофе наливает целое ведро, с молоком, как я люблю.

Жизнь налаживается!

Никакой лютой херни я вчера не натворил. Уже хорошо. Ну, опозорился немного... Очень сильно. Ничего, поржут и забудут.

– Я вчера была у Марты, – внезапно выдает мама.

– Что, бля?

– Не матерись!

Мне снова прилетает полотенцем.

– Записалась к ней на прием.

– Зачем?!

– Она очень хороший специалист.

– Единственный в нашем городе? – язвительно спрашиваю я.

– А что не так?

– А чего ты лезешь в мою личную жизнь? – грублю матери.

Она никогда раньше так себя не вела!

Нет, мне конечно, прилетало от неё за кобелизм. И лекции читала, и полотенцем лупила, и отца просила со мной серьезно поговорить.

А потом плюнула. Поняла, что бесполезно. Натура у меня такая. Кошачья. Весь в отца. Но он после тридцати резко перевоспитался, значит, и у меня надежда есть.

– Ты знаешь, что у неё двое детей? – спрашивает мама.

– Конечно.

– Общался с ними?

– Да.

– Молодец!

– В смысле?

Мама задумчиво молчит. Крутит что–то в голове.

– Марта мне нравится, – выдает заключение.

– Мне тоже.

– Мы с ней, и правда, похожи. Она такая… Серьезная, вдумчивая, честная. Хорошая мать, я уверена. И отличная хозяйка, у неё все по полочкам.

– Она красотка, – добавляю я. – Нереальная.

Раз уж мы тут расхваливаем Царицу.

– Конечно, она хочет семью! – внезапно выдает мама. – Просто запретила себе это.

– Что?

– Хотеть. Она думает, что, раз у неё двое детей, то она не может… Конечно, может! Дети – не препятствие для любви. Ни в коем случае.

Ничего себе мама задвигает…

– Дети – это вообще не проблема, – продолжает она. – Дети – это счастье. Так я ей и сказала.