И я продолжаю.

Это на то, чего бы я сейчас хотел. Но это лучше, чем ничего.

Марта начинает постепенно обмякать в моих объятиях. Дышит размеренно и медленно. Снова бормочет:

– Спокойно ночи…

Кажется, уже засыпая.

А мне не дает покоя один вопрос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что тебе сказала цыганка?

– Она сказала, что я выйду замуж за отца своих детей. Какая чушь!

Богдан

Я сам не понял, что это было.

Впервые в жизни я повез куда–то девушку, точно зная, что у нас не будет секса.

Зачем мне это было нужно? Я хер знает.

А ей понравилось. Она была расслаблена, восхищена, счастлива. Много улыбалась.

Так–то улыбка не часто появляется на лице неприступной Царицы.

Она улыбалась – а меня грело чувство, что я молодец. Не так легко порадовать придирчивую Несмеяну!

Вчера мы прилетели. Я отвез ее домой. Она поцеловала меня на прощанье и сказала, что это был ее лучший день рождения за последние годы.

И я вообще потек. Ехал, лыбился, как дебил. А вечером вообще… валялся в кровати, пересматривал фотки из Сочи. И очень хотел ей позвонить, хотя мы расстались всего пару часов назад.

Какая–то херня со мной творится!

“Когда увидимся?” – написал ей сегодня утром. Она пока не ответила. А меня рвет на части от нетерпения. Сколько там длятся эти дни? Думаю, максимум послезавтра все должно закончится. И тогда – йу–ху–у!

Я аж подпрыгиваю от нетерпения. Особенно хвост.

А сейчас я вхожу в кабинет Андрея Романовича. Без предварительной записи и без стука. Потому что он отказывается меня принимать по–хорошему. А я уже завелся! Я вижу потенциал этого здания и у меня лапы чешутся сделать из этого древнего говна современную конфетку.

Вхожу, кладу на стол красивую бумажку с названиями организаций.

– Кто тебя впустил? – рычит он.

– Меня не нужно впускать, я прихожу без стука и без зова.

– Шут гороховый, – ворчит он. И заглядывает в бумагу. – Это ещё что?

Как раз в этот момент мне прилетает ответ от Царицы:

“Увидимся в субботу”.

Что, бля? Сегодня понедельник. Я до субботы сдохну от смермотоксикоза.

– Список потенциальных арендаторов, – отвечаю Романычу. – На случай, если вы все же хотите зарабатывать, а не со свистом лететь в трубу.

– Какого хрена ты такой наглый?

– Я эффективный. Варлам попросил меня помочь, я помогаю.

– Я не просил!

Но он все же просматривает список.

– “Строй Маркет”, “Сантехника плюс”, “Бригадир”.... Ты реально думаешь, что они согласятся?

– Видите зеленые галочки?

– Вижу. И что?

– Эти уже согласны. Если вы обеспечите оговоренные условия.

– Кем оговоренные? – настораживается он.

– Нами.

– Нами?! – это звучит, как рык раненого льва.

Надо на всякий случай отодвинуться подальше. Как бы в мою голову не прилетел дырокол, который как раз у него под рукой.

И, пока он не начал изрыгать проклятия за то, что я посмел о чем–то с кем–то договариваться от его имени, быстро излагаю свою концепцию.

– Так работает стадный инстинкт. Если лидеры мнений согласятся – остальные пойдут за ними. Я вычислил тех, за кем пойдут. И нашел к ним подход. Мы обговорили предварительные условия…

– Я не давал тебе таких полномочий!

– Пока это только разговоры.

– От моего имени!

– От моего.

– А ты кто такой вообще?

– Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, – ерничаю уже неприкрыто.

Бесит он меня. Я ему изо всех сил помогаю, а он ещё и сопротивляется!

А тут ещё Царица… зараза. Динамит меня.

– У тебя язык без костей! – ворчит Романыч.

– У меня мама – учительница русского и литературы.

– Что за оговоренные условия?

А он не теряет нить разговора.