– Нет! – предсказуемый ответ.

– Мы же классно зажигаем. Тебе же нравится. Ну скажи, нравится трахаться со мной?

– Нравится, – кивает она.

– Ну вот!

– Но я обойдусь.

Мы стоим у машины. Смотрим друг другу в глаза. И я вдруг четко понимаю: отмотать назад не получится.

Я не должен был знакомиться с детьми, но я познакомился. Марта боялась, что они ко мне привяжутся. Так и случилось.

И теперь нельзя сделать вид, что ничего этого не было. И просто продолжить трахаться, избегая детей.

Все изменилось.

Я сам это изменил.

И сейчас я как будто должен сказать что–то… глобальное. Что–то такое, что изменит всю ситуацию.

Но… что я скажу?

Марта отводит взгляд. Садится в машину. Захлопывает дверь. И уезжает.

Маленькие ручки машут мне с заднего сиденья. А мое сердце просто рвется на части…

Богдан

– Мама, мама, смотри!

Я дергаюсь. Оборачиваюсь. Какой–то мальчуган тянет за руку свою маму, показывая пальцем на голубей, купающихся в луже.

Конечно, это не они.

Марта сейчас на работе. Ваня с Аленкой в детском саду. А я вышел проветриться после долгих напряженных переговоров.

Раньше я их не видел и не слышал. Маленьких детей. И их мам тоже. Смотрел сквозь, не замечая.

Не мой контингент, слишком сложно, слишком много заморочек.

А сейчас они как будто везде. Дети.

И я дергаюсь от каждого детского голоска, похожего на Аленкин или Ванин. А они все, блин, похожи!

Беру кофе. Иду по улице, подставляя лицо весеннему солнцу, наконец–то соизволившему посетить наши унылые края.

Погода чудесная! А на душе паршиво.

Такая тоска, что хоть вой на это солнце, как шакалы воют на луну.

***

Железо. Штанги, гантели, тренажеры. На них я вымещаю свое недовольство. И свою злость.

А на что я, собственно, злюсь?

На то, что Марта меня кинула? Просто послала нахер, когда я только раскатал…

Я не то что не насытился – я даже не распробовал! Мне мало. Я хочу ещё.

Хочу трахать ее днем и ночью, пока мы оба не сотремся в труху…

И так могло бы быть, если бы я не нарушил условия. Все могло бы прекрасно продолжаться!

Так на кого я злюсь?

Мля! Уронил гантелю прямо на ногу. И так художественно выматерился, что даже бывалые качки в ахуе качают головами.

Сашка Слон тоже тягает железо. В отличии от меня, весело и задорно. В перерыве между подходами подваливает ко мне.

– Здорово, Кошак, как сам?

Пожимаю плечами.

– Норм.

– А чего тогда похож на больного суслика?

– Вот только не надо меня лечить!

– Да нахрен ты мне сдался. Сам лечись. Если это вообще излечимо. Что там у тебя? Триппер? Сифилис?

– Придурок! – ворчу я.

– А какие ещё могут быть болезни у гулящего Кота?

И правда, какие? Что за хрень со мной творится?

Ну, кинула меня телка. В первый раз, что ли?

Конечно, чаще я был инициатором расставания, козлом и гандоном. Но бывало и другое. Сто раз бывало. Кинула одна телка – сними другую. Таково селяви.

Вот только Марта не телка. И никакие селяви с ней не работают…

Из раздевалки мы с Сашкой выходим вместе. И он снова докапывается:

– Чё случилось–то? Я тебя таким смурным вообще не помню.

– Ничего.

– Ой, бля! И так все очевидно: Марта тебе не дает.

Не дает…

– Она типа рассталась со мной, – нехотя признаюсь я.

– Ясно. Не выдержал? – спрашивает Слон.

– Чего я не выдержал?

– Есть только одна причина, по которой девушки с тобой расстаются. Мы все это сто раз наблюдали. Ты засунул свой хвост в другую кошку. Ну, или начал активно крутить им по сторонам.

Да… Сашка прав. Все мои расставания были из–за этого. Но не в этот раз.

– Прикинь, нет.

– Серьезно?