Она вздрагивает, шарахается, понимает, что это я и… лупит меня своей сумочкой. Прямо по морде.

– Ай! Ой! Больно!

– Откуда ты взялся?

– Из кустов вылез.

– Дурак!

– Напугал?

– Да!

– Ну извини.

Чмокаю ее в щечку. И меня тоже чмокают. Но не Марта. А Аленка. Успела спрыгнуть с качелей и залезть ко мне на коленки.

– Ты пришел! А мама сказала, ты больше не придешь.

– Я пришел.

Молния взгляда прожигает меня насквозь. Царица была грустная, а теперь злая. Я снова сделал все по–своему. Я непослушный.

Жму руку Ване. Он садится рядом. Вижу, что ему тоже хочется на коленки, но он же мужик. Надо держать марку.

– Как дела? – спрашиваю его.

– Нормалды, – отвечает он.

Марта закатывает глаза на это новое слово, которое пацан где–то подцепил. А мне нравится. Я сам так иногда говорю.

– Ни с кем в садике не подрался?

– Подрался. С Толиком.

С Толиком…. Ну и имя. По–любому, Ванек ему навалял. За что я готов пожать ему руку. Но под строгим взглядом Царицы говорю:

– Драться плохо. Нормальные люди умеют договариваться.

– Так то нормальные. А он дурак. Какашка кашалота! Отобрал у Аленки мяч. И за это получил по шее.

– Ваня! – строго прикрикивает на него Марта.

– Не, ну если сестру обижают – можно и вломить. Даже нужно.

– Богдан!

– А что? За сестру надо вступаться.

– Словами!

– Конечно. Меня тоже отец так учил. Сначала словами. Если чел не понял – тогда уже по кумполу.

– По кумполу! – радостно повторяет Ваня.

А Царица, похоже, готова поставить нас обоих в угол. Вот только углов в парке нет…

– Пойдем на карусели, – дергает меня за руку Аленка. – Ты меня покружишь.

– И меня! – вторит Ваня.

– А ещё я хочу сладкой ваты. А мама не разрешает.

– Раз мама не разрешает, то я не могу ее тебе купить. Может, что–то другое? Полезное?

– Я хочу сладкую вату, – упрямо надувает губы Аленка.

– А я хочу хот дог, – заявляет Ваня.

– Нам пора домой, – выносит вердикт Царица.

– Нет, нет! Мы хотим на карусели! Сладкую вату! Хот дог!

– Уже поздно. Мы ещё не ужинали. Едем домой.

Дети канючат, но делать нечего. Мы все идем к выходу из парка.

– Богдан, здорово! – вдруг раздается со стороны скамейки. Я оглядываюсь.

– Серега! Сто лет тебя не видел.

– Чуть ли не с универа.

– Да, не после универа мы встречались. Охренеть ты мамон отрастил!

– Где мамон? – дуется Серега. – Ну, набрал пару килограмм… А это твои?

Он кивает в сторону Марты и детей, которые ушли вперед.

– Мои, – говорю я.

– Когда успел–то? Что–то я не слышал, чтобы ты женился и завел детей. Ты их готовыми штампуешь, что ли? Пацан – вылитый ты. А девчонка на Настю похожа.

Капец. Ну у Сереги и фантазия...

Я быстро прощаюсь и догоняю Марту с детьми.

Они уже подходят к машине.

– Ты поедешь к нам? – спрашивает Аленка, сразу бросаясь ко мне.

– У Богдана дела. Он к нам не поедет, – ледяным тоном произносит Царица.

Таким ледяным, что даже дети не капризничают, а сразу залезают в машину.

– А я хотел напроситься на ужин...

– Мы расстались!

– Я с тобой не расставался.

– Ты нарушил условия. Ты все время их нарушаешь!

– Какие такие условия? Мы договор не подписывали.

– Надо было подписать.

– Что не так? – спрашиваю я.

– Ты общаешься с моими детьми. Этого не должно было случиться. Они вообще не должны были тебя видеть!

– Я больше не буду. Клянусь.

Накрываю ее ладонь своей. Она резко выдергивает руку.

– Нет.

Любимое слово Царицы!

– Давай ты побьешь меня скалкой, и тебя отпустит.

– Нет.

– Может, я сгоняю, куплю шоколадного тортика?

Вспоминаю, как однажды мы целовались на крыше как раз после торта…