Я ждала, что Рейнар скажет ещё что-нибудь. Может быть, “отдохните”. Или “увидимся за ужином”. Или хотя бы “постарайтесь не умереть в дальнем крыле моего гостеприимного замка”.

Он не сказал ничего.

Развернулся и пошёл внутрь, а слуги расступились перед ним так быстро, словно боялись даже краем одежды коснуться его плаща.

Я осталась у входа с управляющим, двумя сундуками и чувством, что меня только что внесли в опись имущества.

— Сюда, леди Лиара, — сказал Кайр.

Внутри Грейнхольм оказался больше, чем снаружи.

Такое случается со старыми магическими домами: они растут не только камнем, но и памятью. Коридоры были широкими, с высокими сводами. На стенах висели гобелены: леса, драконы, охота, зелёное пламя, женщины в старинных платьях с тонкими лицами и одинаково спокойными глазами. Под ногами тянулись ковры, потемневшие от времени. В нишах горели лампы, и огонь в них был не золотой, а зеленоватый.

Я старалась идти ровно, хотя мокрое платье путалось в ногах.

Слуги несли мои сундуки позади. Где-то далеко стучали двери. В стенах иногда что-то потрескивало, хотя сквозняка не было.

— Замок очень старый, — произнёс Кайр, заметив, как я прислушиваюсь.

— Старые дома обычно любят рассказывать о себе.

— Грейнхольм предпочитает молчать.

— Неправда.

Он остановился.

Всего на миг.

Потом продолжил идти.

— Вы устали с дороги, леди. В первое время замок может показаться… непривычным.

— А потом?

— Потом к нему привыкают.

Я посмотрела на спину управляющего.

К аккуратным плечам. К ровной походке. К тонкой белой полоске шрама над воротником, исчезавшей под тканью.

— Или перестают замечать?

— Это иногда одно и то же.

Мы поднялись по лестнице, прошли через галерею с портретами и свернули в коридор, где стало заметно холоднее.

Вот так сразу.

Будто кто-то провёл невидимую черту: до неё замок терпел меня, после — не особенно хотел.

Стены здесь были голыми. Ни гобеленов, ни цветов, ни зеркал. Лампы горели реже, и в промежутках между ними собирались серые пятна тени. Окна выходили во внутренний двор, где росло единственное дерево — старый ясень с голыми ветвями. Его крона почти касалась стёкол, и в сумерках ветки походили на пальцы.

— Восточное крыло редко используется, — сказал Кайр.

— Я заметила.

— Но комнаты привели в порядок.

— Перед свадьбой с Нерис?

Он промолчал.

Ответ был понятен.

Комнаты оказались в самом конце коридора.

Кайр открыл тяжёлую дверь и отступил, пропуская меня внутрь.

Я вошла.

Первым делом почувствовала запах.

Пыль, лаванда, холодный камень и что-то старое, спрятанное под свежими простынями. Не гниль. Не сырость. Скорее обида, если бы обида умела пахнуть.

Покои состояли из спальни, маленькой гостиной и узкой гардеробной. Мебель была хорошая, но чужая: кровать с тёмными резными столбиками, столик у окна, два кресла, шкаф, ширма с вышитыми птицами. В камине горел огонь. Вернее, пытался гореть. Дрова потрескивали, но пламя было слабым и зеленоватым по краям.

— Горячую воду сейчас принесут, — сказал Кайр. — Ужин через час. Если пожелаете, вам подадут сюда.

— Меня не ждут за общим столом?

— После дороги леди обычно предпочитают отдохнуть.

— А вторые жёны?

Он впервые посмотрел мне прямо в лицо.

Серые глаза. Спокойные. Осторожные.

— Вторым жёнам, леди Лиара, в Грейнхольме лучше сначала понять, какие двери здесь открываются легко, а какие не стоит трогать.

Я улыбнулась.

Не потому, что было весело.

— Благодарю за совет, господин Норн. А теперь я хотела бы переодеться.

Он поклонился и вышел.

Дверь закрылась.

И я осталась одна.

Нет.

Не одна.

Замок смотрел.

Это ощущение было таким отчётливым, что я медленно повернулась на месте. Комната встретила меня тишиной. Пламя в камине дрогнуло. За окном ветка ясеня скользнула по стеклу с тонким сухим звуком.

— Ну здравствуй, — сказала я тихо.

В стене что-то щёлкнуло.

Я сняла перчатки и подошла к камину. Присела, протянула руки к огню. Тепла почти не было. Дрова лежали правильно, сухие, дорогие. Тяга тоже хорошая. Значит, дело не в них.

— Ты болеешь, — прошептала я.

Пламя вытянулось тонким зелёным языком и лизнуло воздух.

Я не стала трогать его сразу. С живыми домами нельзя грубо. Даже если дом вредный, проклятый и явно недоволен новой хозяйкой, сначала нужно поздороваться.

Я достала из рукава салфетку, в которую Селия заворачивала пирожок. На ткани остались крошки и слабый яблочный запах. Подумала немного и положила одну крошку на край очага.

— Это не дань, — сказала я. — Просто знакомство.

Огонь погас.

Полностью.