Рейнар нахмурился.

— Что?

— К нему прибыл королевский посыльный. С печатью совета.

В оранжерее стало тихо.

Даже стекло перестало звенеть.

Стражник сглотнул.

— Лорд Сорель заявил, что требует признать брак с леди Лиарой недействительным до проверки. И обвиняет её в незаконном присвоении хозяйской магии, отравлении родового Сердца и покушении на стабильность Изумрудного кряжа.

Марта выругалась вслух.

Очень громко.

Орин тихо сказал:

— Быстро.

Рейнар медленно отпустил мою руку.

Не от страха.

Чтобы обе его руки были свободны.

Зелёный свет в его глазах стал ровным и страшным.

— Он требует суда, — сказала я.

— Да, — ответил Рейнар.

— И хочет забрать меня из Грейнхольма?

Стражник опустил глаза.

— Под временную защиту королевского совета и рода Сорель, миледи. До выяснения.

На секунду всё внутри стало ледяным.

Рейнар повернулся ко мне.

— Нет.

Одно слово.

В этот раз я не стала спорить.

Потому что услышала в нём не приказ.

Клятву.

В дереве за нашими спинами женщина из зелёного стекла вспыхнула мягким светом, и маленькие листья на мёртвой ветке задрожали, будто от ветра.

Дом проснулся.

И теперь все, кто пытался кормить его страхом, наконец поняли, что он больше не один.

Королевский посыльный оказался молодым.

Это почему-то злило сильнее всего.

Я ожидала увидеть сухого старика с узким лицом, человека, который много лет возил чужие приговоры и давно перестал различать, где правда, а где хорошо оформленная ложь. Но в гостевой гостиной у Даррена Сореля стоял юноша лет двадцати пяти, не больше. Светлая форма королевской канцелярии, дорожный плащ на плечах, мокрые волосы, аккуратно сжатый в руках кожаный тубус с печатью.

Он выглядел усталым, промокшим и очень старающимся быть важнее, чем чувствовал себя на самом деле.

Даррен рядом с ним казался почти заботливым.

Вот это было особенно мерзко.

Он стоял у камина, в безупречном тёмно-синем камзоле, хотя за окном лило так, будто небо решило смыть Грейнхольм со скалы. Лицо скорбное. Спина прямая. Глаза внимательные, мягкие, полные той самой поддельной печали, которая уже успела стать мне ненавистной.

Когда мы вошли, он посмотрел сначала на Рейнара.

Потом на меня.

И улыбнулся.

— Леди Лиара. Как я рад видеть вас на ногах. После вашего внезапного недомогания все мы были так обеспокоены.

Марта за моей спиной тихо сказала:

— Сейчас я им обеспокоюсь.

Орин кашлянул.

Рейнар не обернулся, но, кажется, услышал. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Мы пришли не толпой, но и не вдвоём. Рейнар — рядом со мной, не впереди. Орин у двери. Марта сзади, потому что “если южный красавчик опять полезет к еде, я должна видеть его руки”. Асмера пришла сама, опираясь на трость, и никто не посмел сказать ей остаться. Кайра привели позже под охраной — бледного, с застёгнутым воротником без той самой пуговицы.

Тави не было.

Я настояла.

Рейнар сначала хотел оставить его с Асмерой, но Асмера сказала, что пойдёт сама, а мальчика посадила под охраной Сивки и двух стражников. И ещё Горошины, который явился с куском сахара за щекой и заявил, что “маленького дракона плохим рукам не дам”.

На это даже Рейнар не нашёлся что ответить.

Теперь мы стояли в гостевой гостиной, где пахло дорогими духами Даррена, мокрой шерстью посыльного и королевской бумагой. От камина шло тепло, но оно не грело. Южный лорд слишком умел делать любую комнату холодной.

— Лорд Сорель, — сказал Рейнар.

Только имя.

Без приветствия.

Без любезности.

Даррен чуть склонил голову.

— Лорд Вейр-Арденн.

— Вы обратились в королевский совет, находясь под моим кровом?

— Я обратился в королевский совет, когда понял, что под вашим кровом происходит то, что угрожает не только вашей семье, но и всему Изумрудному кряжу.

Голос у него был мягким.

Такой голос годится для соболезнований вдовам и для продажи ножей в спину.

Посыльный нервно переступил с ноги на ногу.

— Милорд Вейр-Арденн, я обязан зачитать предварительное уведомление.

— Ваше имя, — сказал Рейнар.

Юноша выпрямился.

— Королевский младший поверенный Эдрик Тален, милорд.

— Читайте, поверенный Тален.

Эдрик достал из тубуса лист.