— Дом Сорель поставлял зерно в трудное время. Разумеется, существовали взаимные расчёты.
— Взаимные? — переспросила я.
— Вы молоды в хозяйственных делах высокого уровня, леди Лиара.
— Зато умею складывать.
Я перелистнула книгу Ларса Виттена. Потом новую книгу Кайра. Потом папку с квитанциями.
Что-то не сходилось.
Не просто суммы.
Имена.
Один и тот же почерк в получателях. Одни и те же инициалы в пометках. Я видела их уже трижды за вечер, но только сейчас строки встали рядом.
“Доставка к северным воротам. Принял А. Рен.”
“Оплата за стекло. Принял Арен.”
“Компенсация ночной работы. А. Реннар.”
Я нашла старую книгу Ларса. Пальцы сами перелистнули страницы за месяц до пожара.
Вот.
“Арен Витт. Помощник садовника. Оранжерея.”
Я подняла голову.
— Кто такой Арен Витт?
Марта замерла с подносом в руках.
Орин резко посмотрел на Рейнара.
Кайр закрыл глаза.
Рейнар произнёс:
— Помощник садовника. Погиб в ночь пожара.
— Вместе с Элианой?
— Да.
Я повернула книгу так, чтобы все видели.
— Тогда почему ему платили через год после смерти?
Никто не ответил.
Даже Даррен перестал улыбаться.
Я положила рядом три квитанции.
— Или не ему. Но кто-то получал деньги на имя человека, который официально умер вместе с первой женой.
За окном, где темнел внутренний двор, внезапно вспыхнуло зелёное сияние.
Секунда.
Другая.
И издалека, из закрытой оранжереи, донёсся тонкий звук разбивающегося стекла.
Глава 9. Первый настоящий разговор
Стекло разбилось где-то далеко, но звук прошёл по комнате так ясно, будто осколки посыпались прямо на стол между нами.
Сначала никто не двинулся.
Даже Марта замерла с подносом в руках. На нём стояла миска с остатками брусничного соуса, и густая красная капля медленно сползала по краю фарфора. Почему-то именно эта капля бросилась мне в глаза. Такая яркая, почти кровавая, среди зелёного отблеска, который на миг залил окна.
Потом Рейнар встал.
Не резко. Не броском.
Он просто поднялся, и весь воздух вокруг него изменился.
— Оранжерея, — сказал Орин.
Рейнар уже шёл к двери.
— Стражу к северному крылу.
— Уже.
Орин сорвался с места, но у выхода обернулся ко мне.
— Леди Лиара, оставайтесь здесь.
Я даже не ответила.
Потому что уже брала со стола свечу.
Рейнар остановился в дверях.
— Нет.
Одно слово.
До смешного ожидаемое.
— Там стекло, дерево и то, что проснулось после моего прикосновения, — сказала я. — Я иду.
— Вы остаётесь.
— Нет.
Он повернулся ко мне полностью.
В тёплой комнате, где ещё пахло пирогом, супом и растаявшим маслом, вдруг стало похоже на грозу. Не за окном. Внутри. У Рейнара зелёным вспыхнули глаза, и я впервые увидела, как близко к поверхности у него находится дракон, когда дело касается не власти и не гнева, а страха.
— Лиара, вы едва стояли на ногах после последнего раза.
— Сейчас стою.
— Вы не понимаете…
— Зато вы всё понимаете и поэтому два года не нашли ни кольцо, ни ключ, ни имя мёртвого садовника в живых счетах?
Жестоко.
Я поняла это сразу, как только слова сорвались.
Комната будто вздрогнула.
Марта шумно втянула воздух. Асмера перестала постукивать пальцами по трости. Кайр Норн побледнел, а Даррен Сорель впервые за вечер посмотрел на меня без улыбки.
Рейнар молчал.
И это молчание было хуже крика.
Я хотела сказать: прости. Не так. Я не это имела в виду.
Но имела.
Потому что боль тоже умеет говорить правду — только делает это ножом.
Рейнар медленно произнёс:
— Пойдёте рядом со мной. Не впереди. Не в сторону. Не к дереву без моего разрешения.
— Я не ваша солдатка.
— Сейчас будете.
— Милорд…
— Сейчас, — перебил он, — я не прошу как муж и не приказываю как хозяин. Я говорю как тот, кто уже выносил людей из зелёного огня. Рядом со мной.
Вот это меня остановило.
Не слова о муже. Не хозяин. Не приказ.
“Уже выносил людей.”
В его голосе не было пафоса. Только старая сажа.
Я кивнула.
— Рядом.
Мы вышли почти бегом.
За нами двинулись Орин, двое стражников и, к моему изумлению, Марта. Она сняла с крюка тяжёлый кухонный тесак и держала его так уверенно, что даже Орин не стал спорить.
— Госпожа Марта, — начал он.
— Я там не была после пожара, — отрезала она. — Значит, пора.
— Это не довод.
— Для вас нет. Для меня — да.