Конечно.

Он появился в дверях с лёгкой улыбкой человека, которому сообщили, что ужин перенесли из приличной столовой почти на кухню, а он решил быть выше обстоятельств.

— Как необычно, — сказал он, оглядывая длинный стол, лавки, медные кастрюли на стенах и Марту у печи. — Северное гостеприимство не перестаёт удивлять.

— Это ещё хорошая комната, — сказала Марта. — Могли бы в морозильне накрыть.

Даррен моргнул.

Рейнар кашлянул.

Я опустила глаза в чашку, чтобы не улыбнуться слишком откровенно.

Асмера села во главе стола, потому что никто не осмелился спорить. Рейнар устроился справа от неё. Я — напротив Даррена. Кайр сел так, чтобы видеть и дверь, и Рейнара, и меня. Орин выбрал место рядом с Мартой, за что получил от неё тарелку супа раньше всех.

— Вы балуете капитана, госпожа Марта, — заметила я.

— Он хотя бы ест и не рассуждает о приличиях.

— Редкое достоинство.

Орин поднял ложку.

— Я всегда говорил, что молчаливый голод — основа хорошей репутации.

Даррен улыбнулся.

— Какая живая атмосфера. Элиана, помнится, предпочитала более изысканные ужины.

Марта поставила перед ним миску так, что суп чуть не выплеснулся.

— Леди Элиана ела мало.

— У неё был тонкий вкус.

— У неё были холодные руки и плохой аппетит, — отрезала Марта. — Это разные вещи.

Тишина.

Даррен медленно поднял глаза.

— Вы, кажется, позволяете себе многое.

Марта скрестила руки на груди.

— Я сорок лет кормлю этот дом. Если начну позволять себе всё, вы первым убежите.

Орин тихо сказал:

— Подтверждаю.

Я сделала глоток воды, пряча улыбку.

Даррен посмотрел на меня.

— Леди Лиара, вы быстро находите союзников.

— Нет. Я просто сижу рядом с людьми, которые говорят правду вслух. Это создаёт иллюзию союза.

— Правда — вещь опасная.

— Только для тех, кто привык хранить её в чужом погребе.

Его улыбка стала тоньше.

Рейнар молчал. Но я заметила, как он смотрит. Не вмешиваясь. Не защищая. Позволяя мне играть эту странную партию пирогом, супом и вопросами, хотя ему явно хотелось разогнать всех и самому вытащить правду за горло.

Пирог подали после жаркого.

Брусничный. С тонкой золотистой коркой, кисло-сладкой начинкой и запахом, от которого даже Кайр Норн на секунду перестал быть канцелярским шкафом.

— Рецепт старой леди Майры, — сказала Марта.

Асмера чуть подняла голову.

— Неправда.

Марта замерла.

— Что?

— Майра клала больше масла и меньше сахара. Это рецепт твоей матери.

Марта молчала.

Потом вдруг отвернулась к печи.

— Ешьте, пока не остыл.

Я посмотрела на неё с неожиданной нежностью.

Вот оно. Дом не только шептал о мёртвых. Он помнил матерей, рецепты, масло, сахар, руки женщин, которые давно ушли, но всё ещё жили в тесте.

Я откусила кусок пирога и закрыла глаза.

Кислая брусника, сладкое тесто, тонкая горечь ягодной кожицы. Настоящее. Северное. Честное.

— Невероятно, — сказала я.

Марта буркнула:

— Ещё бы.

После пирога разговоры пошли легче.

Так всегда бывает. Горячая еда делает людей менее осторожными. Не добрее, нет. Доброта от пирога не появляется. Но защёлки внутри чуть ослабевают.

Я начала с простого.

— Госпожа Марта, сколько муки обычно уходит на неделю?

— Смотря по людям. Если стража после дозора — больше. Если лорд злой — тоже больше.

Рейнар поднял глаза.

— Почему?

— Потому что злой хозяин — голодная стража. Все нервничают и жуют.

Орин кивнул с видом специалиста.

— Истинно.

— В среднем? — уточнила я.

Марта назвала число.

Я записала.

Кайр напрягся.

— Миледи, не думаю, что за ужином…

— О, я просто люблю цифры. Они помогают пищеварению.

— Странная привычка.

— Зато полезная.

Я спросила у Орина о количестве людей в гарнизоне. У Марты — о молоке. У Сивки, которая носила тарелки и пыталась стать невидимой, — о трёх служанках, числившихся в ведомости. Она побледнела, но сказала честно: таких не знала.

— Может, в прачечной? — спросил Кайр.

— Пинна знает всех в прачечной, — сказала Сивка.

— Пинна молода и может ошибаться.

Марта поставила нож на стол.

— Я знаю всех, кто ест мой хлеб. Этих девок нет.

Кайр замолчал.

Даррен наблюдал с лёгким интересом.

— Вы устроили расследование за пирогом, леди Лиара?

— Нет, что вы. Просто знакомлюсь с домом.

— Через жалованье прислуги?

— У каждого свой путь к сердцу семьи.

— И что же уже узнали?

Я улыбнулась.