Мальчику на вид было лет восемь, может быть, десять. Я сняла с ног мальчика какие‑то влажные тряпки, пахнущие травой. Пахло сабельником и полынью. За то недолгое время, что я жила в деревне, я научилась отличать разные виды лекарственных настоев. Один снимал мышечную боль, другой был противовоспалительным.

Ноги у ребёнка были несоразмерно худые, такое впечатление, что мышцы на них были атрофированы. Вдохнула и посмотрела целительским зрением. Серая дымка была не в ногах, она окружала мальчика так, как будто у него болезнь находилась по центру тела, дымка опоясывала словно широкий серый пояс.

— Вы можете его перевернуть? — попросила я, обратившись к мужчине, который так и стоял у меня за спиной. Я боялась сама поднимать ребёнка: вдруг у меня не хватит сил, а я пока не знаю, что за хворь такая.

Мужчина не стал спорить и, выйдя у меня из-за спины, быстро и ловко перевернул ребёнка. И стало видно, я чуть было не ахнула: серая дымка проходила вдоль позвоночника и плотно скапливалась на пояснице.

— Он не ходит. — сказала я, не спрашивая.

— Да, — ответил мужчина и удивлённо спросил: — Как вы узнали? Фэйд вам сказал?

Вдруг откуда-то послышалось возмущённое:

— Я никому и ничего не говорил!

Я повернулась к мужчине, но не стала ни отвечать, ни комментировать, просто спросила:

— Вы не против, если я сниму боль, используя целительскую магию?

— А почему я должен быть против? Если у тебя получится и ему станет легче, то я тебя награжу.

— У меня нет документа на применение целительской магии, — честно призналась я.

— Не объясняй, — махнул рукой мужчина. — Делай, потом разберёмся.

Вылечить мальчика сразу я не могла, но я видела, что ему можно помочь. Только одной магией его не спасти, это так же, как со сложными ранами: нужно было использовать комбинацию хирургических изменений и целительского заживления, но боль ему снять я могла.

И я направила руки сначала на его позвоночник, потом на ножки. Потом попросила перевернуть и в целом слегка воздействовала на все внутренние органы, потому что он был очень истощён. Видимо, боль длилась не один час, а может быть, даже и не один день. И у малыша пошёл застой в лимфе, и начиналась инфекция в мочевом пузыре.

Видимо, он долго сдерживался, не ходил в туалет и мало пил. К тому же была крапивница, что указывало на аллергическую реакцию, возможно, на какую-то настойку из трав, или ему что-то ещё давали.

Когда я закончила, силы у меня ещё оставались, потратила их не так много. Но вот это чёткое микроскопическое дозирование магии с одновременным сканированием — это меня вымотало до чёрных мушек перед глазами.

И когда я вышла из кареты, а измученный малыш уснул, я очень удивилась, подняв глаза и увидев светлеющее небо и бледнеющие звёзды на нём. Ничего себе, а я даже не заметила, что ночь прошла.

Неподалёку от кареты на земле, на подстилке, сидели грубиян, который увёз меня от обоза, и пожилой мужчина.

Пожилой мужчина сразу встал и подошёл к карете. Спустя некоторое время он вернулся.

— Спасибо тебе, госпожа целительница. Сколько я должен?

Я пожала плечами.

— Я не знаю расценок.

Он достал кошель, на вид кошель был тяжёлый. Я подумала, что там, должно быть, монет двадцать, не меньше.

— Вот, возьми.

Он протянул мне этот кошель, а я обратила внимание, что после того, как мужчина увидел, что я применяю целительскую магию, он начал обращаться ко мне «госпожа». И вспомнила, что то же самое происходило и в деревне: и Лира, и поначалу староста, и кузнец.

Неожиданно мужчина словно задумался, и кошель из рук не выпустил, а я уже руку протянула. Он взглянул на мою руку, потом на меня и сказал:

— Как тебя зовут, госпожа целительница?

— Дарья.

— Я барон Мирбах. Не хочешь ли ты, госпожа Дария, поступить ко мне на службу?

Мне идея показалась интересной, тем более что мне не хотелось останавливать лечение мальчика, не попытавшись ему помочь.

— А где вы живёте, господин барон? — спросила я.

И барон назвал местность, которая была близко к столице, насколько я помнила карту, но немного не доезжая до неё.

— А вас не смущает, господин барон, что у меня нет документов на целительство?