— Он одет в темно-зеленый табард* и коричневые брэ*? * (*Табард — это короткий плащ или безрукавка, который иногда носится поверх других одежд. ** брэ — широкие короткие штаны до колен)

— Да…— Труди радостно складывает ладошки у груди. — Госпожа, значит, вы все-таки нашли свой дар фэргю! Ваш дар — это прорицание и вещие сны, да?

— От души надеюсь, — задумчиво тяну, — что сны не вещие, а предупредительные...

Быстро чищу зубы. На сей раз так отчаянно хочу все сделать по-другому, не как во сне, что одеваюсь в другое платье, изумрудное, их-за чего Труди приходится долго возиться с застежками. Пока она затягивает шнуровку, в груди кипит досада на себя.

Подумать только, чуть не попалась! Чуть не подставила под удар близких людей! И в то же время меня переполняет благодарность за то, что мне дали второй шанс. Обещаю себе его не профукать.

Иду в зал, усаживаюсь во главе длинного, изысканно сервированного стола. Вдыхаю прекрасные ароматы выпечки. Надеюсь, на моем лице не отражается та буря, которая бушует внутри. Едва обменявшись приветствиями, дарн Ферий сообщает, что горничная Лия сегодня ночевала вне виллы. Вернулась только под утро и заявила стражникам, что ухаживала за больной тетушкой. Я киваю. Наверняка, бегала к Кринвуду. Что и требовалось доказать!

— Почему командор не завтракает с нами? — спрашиваю не совсем в тему беседы.

— Он очень занят, госпожа. Снарядить целый отряд — дело нешуточное. Вы желаете видеть его за столом?

— Да, будьте добры, прикажите его позвать.

Управляющий подает знак дворецкому и тот, коротко кивнув, выходит за дверь.

— Вы чем-то обеспокоены, Ваша Светлость. Могу я узнать, чем?

— Скажите, дарн Ферий, где аристократы набирают себе охрану?

— Лично мне не довелось с этим столкнуться, — говорит он задумчиво. — Когда я приступил к службе у Его Светлости, у него уже была набрана охрана. Насколько я помню, наших стражей ему рекомендовал старинный друг из королевской гвардии. В наши дни стало непросто найти профессионалов, готовых рискнуть жизнью ради нанимателя. Но почему вы говорите о наборе стражи?

— Не берите в голову дарн, — улыбаюсь я, видя, как открывается дверь в зал. — Мне приснился дурной сон, что в моей охране одни дилетанты.

— Вы хотели меня видеть, — с места в карьер заявляет вошедший командор с кривой усмешкой — видно услышал мои последние слова. — Прошу учесть, миледи. Чтобы выдвинуться в дорогу с рассветом, как вы хотели, я должен еще многое успеть подготовить.

— Мне жаль, что я оторвала вас от важных дел. Постараюсь быть краткой. Будьте добры, покажите тот замечательный арбалет, о котором мы вчера говорили.

— Он… — на миг теряется мужчина, а затем с вызовом вскидывает квадратный подбородок. — Зачем? От ваших взглядов он не начнет стрелять точнее. Напротив. Говорят, оружие теряет меткость, побывав в руках женщины.

Встаю со стула, больше не в силах сидеть. Мерю шагами помещение, пока меня распирает от злости при виде глупой самоуверенности альфа самца, слишком гордого, чтобы услышать женщину.

Так и хочется гаркнуть: «Только дурни дубоголовые живут по принципу: послушай женщину — и сделай наоборот!»

— То есть, — говорю вкрадчиво, — арбалета вам друг не одолжил?

— Это совершенно не важно, — он дергает широким плечом. — Я разбираюсь в военных вопросах куда лучше вас. Поэтому прошу мне довериться и не…

Наверно, командор собирался сказать: «не мешать работать!», но осекается, бросив быстрый взгляд на грозного управляющего.

— Просто позвольте мне выполнять свою работу, — говорит он.

— Есть ли среди стражей те, кто вам предан лично, командор?

Тот снова хмурится. Каждый мой вопрос для него становится неожиданностью. А я… Я просто пытаюсь разобраться в своих людских ресурсах.

Помню, как из одного пиар агентства уволили креативного директора. Гендиректор недолго радовался его уходу, потому что вслед за креативщиком ушел весь коллектив. В числе ушедших оказались и ценные кадры, за которыми годами гонялись хэдхантеры*.

(*Хэдхантеры — это специалисты, которые ищут и переманивают ценных сотрудников для компаний. Они работают как «охотники за головами» — находят лучших кандидатов, даже если те не ищут работу, и предлагают им новые, более выгодные условия.)

Я, конечно, легко могу выгнать командора, но хочу сначала узнать, с чем, в итоге, останусь.

Слово за словом вытаскиваю из него нужную информацию. С ужасом приходится себе признать, что этот вояка собрал под своим крылом воинов, с которыми прошел не одну войну. Если я уволю его, то, скорее всего, придется распрощаться и с остальными. Тогда я останусь вообще без охраны. А это плохо. Точнее, в данной ситуации это недопустимо.

Фразу «Вы уволены», что так и рвется с моего языка, приходится проглотить вместе с остатком макового пирога.