— Да чур нас! Чур тебя! Типун тебе на язык! — Шушара принялась перечислять фразеологизмы, в возмущении отпрянув от экрана и замахав мурашечными ручонками. — Мы не призрак, вообще рядом не стояли!
Какое-то время на экране происходило мельтешение, и мне даже на миг показалось, что эфир с участием Шушары закончился, потому что место заняли дерганые черные точки, как на обычном неработающем канале, а в уши ударило ровное, но очень неприятное беспрерывное шипение. Я даже непроизвольно шагнула к телевизору, чтобы потеребить антенну, но в это время экранные мурашки сбились в кучу, из которых сложилась моя старая знакомая. Я вдруг подумала, что даже к голосу ее трескучему, похожему на отрыжку, почти привыкла. По крайней мере, воспринималось проще, чем просто скрежет из телевизора.
— Значит, говоришь, мужик поначалу показался? — деловито уточнила Шушара, когда ее возмущение поутихло и она перестала строить из себя оскорбленную невинность.
— Ага. Получается, их сразу двое было, — сделав большие глаза, протянула я.
— С чего ты взяла? — возразила Шушара. — Это одно и тоже. Точно тебе говорим.
— А ты с чего это взяла? — парировала я ей в тон.
— Да нам лучше знать! Это один призрак. Он сначала показался, как есть, точнее, каким был… но он долго не может эту форму держать, поэтому мелькнул и погас.
— Какую форму? — поразилась я. — Бабулька, которую я до этого спасала, никакую форму не меняла, выглядела совершенно живой! И не пыталась меня напугать.
— Потому что бабулька твоя не наделала делов в своей жизни таких, чтобы посереть и перекрутиться, как это твое уродище. А этот мужик, знать, был при жизни последним гадом, и дальше все у него стало только хуже. Тощий, глаза злые, говоришь? Наколки? Может, уголовник какой. Помер он там однозначно не своей смертью. Возможно, серийный насильник, раз и после смерти пытался свое дело продолжать. — Я живо вспомнила самый мерзкий момент за ту ночь и похолодела. — Проклятый он. Ему уже все равно, не отмолит себя, ни выкупит, поэтому если гадит, то по полной.
Шушара увлеченно читала мне лекцию о грешниках, застрявших между мирами, воодушевленная, что я ее внимательно слушаю. Она вещала с таким знанием дела, что я почему-то даже на минуту не усомнилась в правдивости ее слов.
— А чего тебя туда вообще понесло? — панибратски спросила Шушара. — Ну неужели ты не чувствовала, что там отвратно? Должна же была хоть что-то ощутить…
Я удивленно поморгала. Те же самые вопросы задала Кузьминична.
— Да, верно, меня от этого места отталкивало, даже от самого дома, когда я просто мимо проходила. Мы и с бабушками это уже обсудили… Но у меня почти не было с чем сравнить. Я решила, что каждый раз по-новому ощущается.
— Да что ты, это же твой дар тебе кричал, сигналил, в набат бил! Мол, не ходи сюда, снег башка попадет — совсем мертвый будешь!
Я улыбнулась. По каким же мирам носилась эта забавная, на лицо ужасная и, возможно, добрая внутри сущность?
— Ты в следующий раз слушай интуицию, верь ей, — назидательно сказала Шушара.
— Следующего раза не будет, — перебила я.
— Ой ли? — Шушара скроила скептическую мину. Мне показалось, что даже мурашки, составляющие ее, зашуршали с недоверием.
Я нетерпеливо отмахнулась.
— Ты тогда объясни, а как же он гадит, если другие его даже не видят?
Шушара мерзко захихикала.
— А ты подумай. Уж по крайней мере, он смотрит. Многих перевидал, во всех ракурсах и позах. А квартира-то под сдачу, сколько там женщин перебывало? Раздетых и полураздетых, в ванной и в постели… Может, и трогает их, да они не чувствуют, только ты сама ж сказала, что никто в этой халупе надолго не задерживается. Значит, не в своей тарелке себя ощущают, как минимум. Нет, ну надо же! Даже обычных людей оттуда как поганой метлой выметает, а Ульянка потащилась в самое пекло.
Я потупилась, кусая себя за щеку и с содроганием раздумывая о том, чем занимался невидимый извращенец.
— Не с твоим даром туда соваться. Квартиру, конечно, чистить надо, по-хорошему…
— Это как? Попа позвать?
— Да причем тут поп! — Сущность развеселилась. — Толоконный лоб! Колдуна сильного туда надо. Только колдуны ведь не как ты — за добрые слова да за эйфорию от совершенного благого дела не пойдут… Им забашлять надо, а для этого желательно, чтобы хозяева квартиры во всю эту чушь верили. А кто сейчас в это верит? То-то и оно… — многозначительно заключила Шушара.
От слова «колдун» мне, разумеется, сразу вспомнился Иоська и все последние события. А ведь только отвлеклась разговором со своей новой «подружкой». Или «подружками»?.. Я тут же сникла.
Шушара словно прочитала мои мысли.
— Все ты правильно делаешь. Мутный он тип, — небрежно бросила она.
— Тебе-то откуда знать?
— Верь нам, — важно ответила Шушара, закатив пиксельные глаза.