Фальшивую любезность директорской пассии я уже терпеть была не обязана. Кто знает, сколько бы я еще просидела, тупо перемещая бумажки и «прощаясь с рабочим столом и компьютером», но визит Динары меня подстегнул. Я резко сдвинула все документы на край стола, улыбнулась с деланной бравадой и поднялась.
— В тебя Гера тоже очень верит, — бодро произнесла я, постаравшись убрать из голоса яд, и мне показалось, что он, не найдя выхода, потек мне в горло. — А мне пора на заслуженный отдых!
Усмехнувшись, я взяла рюкзак и пружинистым шагом направилась к выходу, напевая себе под нос «хлопай ресницами и взлетай». Других вещей не было: все пожитки, которыми успела обрасти за годы работы, я вывезла из офиса накануне. Все-таки надеялась, что отправимся с коллегами покутить, и не хотелось нагружаться. Думала, может, они сами что-то предложат. Но нет. Всем как будто было стыдно: то ли общаться со мной, то ли за меня, то ли за Герыча. Я поймала себя на том, что впервые за все годы мысленно назвала шефа этим прозвищем. Раньше я никогда себе такого не позволяла и очень возмущалась, когда кто-то за его спиной панибратски обзывал уважаемого руководителя. А на самом-то деле Герыч и есть. Даже не так. Херыч. Вот тебе, Херман Гельминтон!
Ну что ж, хотела перемен, ты их получила. Бойтесь своих желаний, я же говорила.
А, да что б тебя. Поеду кутить!
Глава 2
Я сидела на полу на сложенном в четыре раза толстом клетчатом пледе с бахромой. Передо мной на старой, изрезанной разделочной доске стояла закопченная сковородка без ручки, в которой красовалась «сырная пятница». Так я называла блюдо, которое в последнее время традиционно готовила себе по пятницам из сыра бри и томатов черри. Диск ароматного сыра укладывался на искомканный пергамент, сверху делались неглубокие надрезы в виде решетки и начинялись маленькими кусочками чеснока. Вокруг укладывались крошечные половинки помидоров, а по окружности сковороды или прямо на решетку — ломтики багета. Все это дело сбрызгивалось оливковым маслом, посыпалось базиликом и солью и ставилось в духовку. Через двадцать минут в сковородке поблескивал расплавленный сыр и запеченные томаты, которые нужно было поддевать поджаренным кусочком багета и отправлять в рот. Это было невероятно просто и вкусно, и я даже перестала покупать пиццу. В привычку вошло есть сыр с томатами по пятницам, причем обязательно на полу, из нарочито изношенной посуды: мне нравилось воображать, что я на пикнике. Деревянная подставка, черная от нагара сковорода и смятые углы пергамента добавляли обстановке, как мне казалось, «аутентичности и крафтовости».
Так и в этот раз, я только-только вынула из духовки «сырную пятницу», поставила доску со сковородкой на плед и уселась по-турецки рядом. По правую руку стояла бутылка гранатового вина и бокал без ножки. С фужером был раньше не очень удачный опыт, когда я нечаянно пролила красное вино на ковер, и теперь я предпочитала более устойчивую емкость.
Мечтательно прикрыв глаза, я потянула носом. Комнату наполнял аромат запеченного сыра, помидоров и базилика. В камине напротив потрескивали дрова, языки пламени лизали обугленные поленья. И пусть передо мной был всего лишь большой экран телевизора, на который я пустила зацикленное видео с камином, все равно было очень уютно. Я налила в бокал гранатового вина, а затем, подцепив ломтиком горячего багета расплавленный сыр, положила сверху два запеченных черри, слегка примяла их вилкой, чтобы лопнула кожица, и надкусила. Не остывшие еще помидоры и бри обожгли мне нёбо, пряный аромат ударил в нос. Я застонала от удовольствия и отпила небольшой глоток рубиновой жидкости.
Мне было хорошо. Как сквозь пелену, брезжил в памяти сегодняшний день. Мой последний рабочий день. Скомканный, как пергамент на почерневшей сковородке.
Перед глазами проносились обрывочные образы, в которых я будто наблюдала за собой со стороны: видела себя, то суетливо перекладывающую документы, то подолгу глядящую в одну точку бессмысленным взглядом. Помню, как очень старалась передать дела, не забыть ни одного момента. Как хотела ненавидеть Динару, но не могла себя заставить, хотя по сути она меня подсидела. Но у нее ничего бы не вышло, если бы шеф не принял решения в ее пользу. Ну а она уж не виновата, что ей повезло стать его пассией и настолько втереться в душу, что он был готов расстаться с хорошей работницей, отдавшей несколько лет этой компании. А может, и стоило ее ненавидеть. Иначе, почему мне хотя бы не предложили другую должность? Значит, именно Динаре не хотелось меня видеть, встречать каждый день в офисе, смотреть в глаза. Проще убрать из поля зрения.
В общем, хотела перемен — получила. И не важно, что перемены оказались не те, о которых мечтала. Надо было в ноосферу грамотные запросы отправлять, а не какое-то бесформенное кубло из желаний и фантазий.