Отметить свои начинания я решила с внедрения свежих традиций, поэтому вместо запеченного сыра бри с томатами черри и гранатового вина устроила себе «снековую вечеринку». Я купила пару банок крафтового пива, а для ужина набрала кучу разных соленых закусок. На моем праздничном столе были чипсы, стружка кальмара, рыбная соломка, чесночные сухарики, фисташки и джерки. Но этого мне показалось мало, поэтому я принялась хлопотать у плиты. К угощеньям, которыми предстояло наслаждаться мне в одну шею, добавились квадратики канапе из жареного черного хлеба с сырно-чесночной намазкой, на каждый из которых я уложила тоненький кружок свежего огурчика. А еще я приготовила два вида соленой выпечки: сырные подковки с тмином и очень необычные рыбные крекеры. Рецепт последних я обнаружила на широких просторах интернета под названием «анчоусные треугольнички», но у меня вместо треугольной формы получились тоненькие бесформенные печенюшки, а анчоусы я заменила на шпроты. Еще в тесто шел молотый перец и мелко порезанные маслины. Вкус (да если честно, и цвет) вначале казался странным, но оторваться от этого снека было невозможно.
Наутро после соленого празднества я проснулась с жутко опухшим лицом и вместительными мешками под глазами и дала себе установку больше подобных пищевых экспериментов не повторять. Лучше уж старая добрая сырная пятница.
Лето перевалило за середину. Подошел к концу знойный июль, и начался не менее жаркий август. Я уже около месяца жила на съемной квартире и, надо сказать, мне с каждым днем все больше нравилось. Работа в двадцати минутах пешком от дома, раньше казавшаяся несбыточной мечтой, теперь превратилась в реальность. Я начала отпускать, выветривать из памяти все плохое и печальное, что со мной приключилось.
Во Внутри молчаливо приняли мой перерыв. Никто не тревожил, не искал. Иоська тоже ни разу не появился и не напомнил о себе, хотя обещал поставить защиту. Но я, решив отказаться от спасения застрявших призраков, подумала, что его помощь мне уже не понадобится. Да и одолжения просить не хотелось, а он больше услуги свои не предлагал. Острая боль от нашего разрыва постепенно переросла в тупую. Сердце глухо ныло, когда я думала о нем, но это случалось все реже и реже, хотя даже на участке моего дома во Внутри о нем слишком многое напоминало. Но больнее всего было почему-то думать о том, что пришлось отказаться от прогулок по липовой аллее, находящейся за темным лесом, недалеко от деревни. Иоська как-то раз сводил меня туда в самый разгар цветения, и, получая невыразимое наслаждение от нежного, сладкого благоухания цветущей липы, я в тот момент была уверена, что это мой любимый запах. Пойти туда для меня значило вспомнить все в ярчайших подробностях, поэтому я обходила это место стороной. Что там, мне даже в обычном мире от запаха липового цвета сразу хотелось забиться в угол и не переставая плакать. К счастью, липа вскоре отцвела.
Невидимая нежить продолжала поддерживать порядок в доме, но я, ни разу не столкнувшись с мертвяками лицом к лицу, махнула на их существование рукой. В конце концов, мне же было проще. Кто мог бы похвастаться собственными слугами в деревенской избе?
Лишь одно происшествие ранило меня, оставив кровоточащую зарубочку на сердце. Это случилось через небольшой промежуток времени после разрыва с Иоськой и моих ночных «разборок» с Семеновной. Я с тех пор не раз болтала с Шушарой, которую стала называть Шуша, и кажется, ей это нравилось. Мы больше не затрагивали тему моих любовных переживаний, да и про дела Внутри, включая мой дар и мертвяков, тоже не говорили. Шушару больше интересовала моя жизнь за пределами Внутреннего мира, и я подробно рассказывала ей о новой квартире, работе и прочих бытовых мелочах.
В тот трагический день, о котором пойдет речь, я разгадала очередной ребус неугомонной старушки, спрятанный на страничках блокнота с рецептами. Дело в том, что совет Шушары насчет блокнота не выходил у меня из головы, я уже многократно его пролистала, перечитала все рецепты и травяные зелья, но так и не смогла понять, что за секрет там хранился. Шушара на мои вопросы делала большие глаза, давая понять, что она вроде как знает, что дело в блокноте, но что именно и как это отыскать — вообще без понятия. Единственно, я заметила, что из середины этой красивой записной книжки был вырван один лист, но сделано это было очень аккуратно, поэтому сперва не бросалось в глаза. С огорчением решив, что нужная мне информация была именно на этом листочке, я перестала изучать блокнот.