Удачное вложение Страница 92 из 157
Скорость
7
Главы
Прологстр. 1Глава 1стр. 1* * *стр. 2Глава 2стр. 3* * *стр. 3Глава 3стр. 5* * *стр. 5Глава 4стр. 7* * *стр. 8Глава 5стр. 9Глава 6стр. 11* * *стр. 12* * *стр. 15Глава 7стр. 15Глава 8стр. 18Глава 9стр. 22* * *стр. 24* * *стр. 25* * *стр. 27Глава 10стр. 28* * *стр. 29* * *стр. 30Глава 11стр. 30* * *стр. 33Глава 12стр. 34* * *стр. 35* * *стр. 36* * *стр. 39* * *стр. 40Глава 13стр. 40* * *стр. 42Глава 14стр. 44* * *стр. 46Глава 15стр. 47* * *стр. 49* * *стр. 50Глава 16стр. 51* * *стр. 52Глава 17стр. 54Глава 18стр. 57* * *стр. 59Глава 19стр. 60* * *стр. 61* * *стр. 62Глава 20стр. 63* * *стр. 65* * *стр. 66* * *стр. 67Глава 21стр. 69* * *стр. 72Глава 22, часть 1стр. 74* * *стр. 76Глава 22, часть 2стр. 77* * *стр. 77Глава 23стр. 80* * *стр. 83* * *стр. 84Глава 24стр. 84* * *стр. 87Глава 25стр. 88Глава 26стр. 91* * *стр. 92* * *стр. 93Глава 27стр. 95Глава 28стр. 98* * *стр. 99Глава 29стр. 102* * *стр. 103* * *стр. 105Глава 30стр. 107Глава 31стр. 111* * *стр. 112Глава 32стр. 115* * *стр. 117* * *стр. 119Глава 33стр. 120* * *стр. 121* * *стр. 122* * *стр. 124Глава 34стр. 125
0%
Страница 92 из 157

Высоко в ветвях на разные голоса посвистывали птицы, выводя нежные трели — мелодично и ненавязчиво, услада для слуха. Тихонько шумели кроны деревьев, шелестела листва в березовой роще, по которой я неторопливо бродила, с наслаждением вдыхая запахи теплой земли, травы и сухих листьев. Меня не огорчало даже то, что совсем почему-то не было грибов. Хотя я думала, что уж во Внутри они если не круглый год, то по крайней мере летом не переводятся. Вскоре я выбралась на опушку и ахнула. Почти не скрываясь от моих жадных глаз, поляну усеивали крупные ягоды земляники. Словно я попала в тот самый момент из сказки «Дудочка и кувшинчик», когда девочка Женя только что приказала: «Дудочка, играй!»

Земляничины были душистые и блестящие и падали с веточек от одного касания пальцев, оставляя на них алые пятнышки ароматного сока. Моя небольшая корзинка быстро наполнилась темно-бордовыми ягодами. Я еще какое-то время ползала в траве, собирая их уже в рот. Спелые и сладкие, они таяли на языке. Мне вдруг вспомнилось детство, и я снова ненадолго почувствовала себя свободной и счастливой. Все, что стряслось сегодняшней ночью, отодвинулось в прошлое и на какое-то время показалось мне ненастоящим и незначительным.

Уже по пути к Семеновне я, желая удержать хоть ненадолго эти мгновения беспечности и счастья, твердо сказала себе, что в то место больше не вернусь, как не вернусь вообще к этому занятию.

«Сейчас все расскажу старушкам, — рассуждала я, неторопливо спускаясь с холма, — а заодно объявлю, что на этом моя миссия закончена. Видимо, не для того я создана. Пусть ворчит Кузьминична, пусть Зара скажет, что я слабачка. Если не захотят со мной после этого общаться… что ж, я буду просто переходить во Внутрь и гулять в лесу, а к вечеру ждать Иоську. Меня вполне устроит и такая жизнь. Я устроюсь на работу и прекращу наконец хандрить из-за своей тесной студии. Зато она уж наверняка не наполнена сумасшедшими призраками-извращенцами! Душой и телом отдыхать буду здесь, рядом с любимым, в чудесном месте».

Я очень надеялась, что Иоська поймет и поддержит мое решение.

* * *

Поднявшись на крыльцо Семеновны, я услышала доносившиеся из дома голоса. Обе старушки, Кузьминична с Никитичной, и цыганка уже были на месте, и даже Оити пришла. Видно, Семеновна всех как-то выманила на мою историю. Кузьминична сидела, подперев лицо рукой. Никитична, шевеля губами, вязала что-то из рыхлой пряжи. Зара хлопотала у стола. Иоськи не было, но зато в комнате, где все расселись за круглым столом, присутствовала незнакомая мне молодая женщина. Я искренне подивилась необычайной внешности, за которую ее в полной мере можно было назвать русской красавицей: длинные русые волосы, заплетенные в свободную косу, выбившиеся из косы золотистые прядки, вьющиеся спиральками вдоль лица, большие умные серые глаза, соболиные брови вразлет, в меру полные смешливые губы. Нос был чуточку широковат, но ее это не портило, наоборот, придавало какой-то милой славянской простоты. Она напомнила мне красивейшую матрешку. И одета она была в русский льняной сарафан прямого покроя с изумительной ручной вышивкой на груди. Я не смогла определить ее возраст: ее кожа светилась, как у юной девушки, но красивые глаза излучали спокойную доброту и мудрость, присущие состоявшимся женщинам постарше. Вероятно, ей было около тридцати или чуть больше. Мое любование прервала Семеновна.

— Вот, знакомьтесь, это — виновница нашего сегодняшнего сборища Ульяна, а это — Забава, — представила нас хозяйка, и я, торжественно вручив ей корзинку с земляникой, уселась к остальным за стол. Вскоре Зара с Оити принесли из кухни поднос со свежеиспеченными пирогами и самовар. Я помогла Семеновне пересыпать в глубокую тарелку ягоды, которые, чуть полежав, стали еще более душистыми.

Из угла комнаты раздался то ли писк, то ли тоненький голосок, и я увидела, что там на вязаных подушках играют самодельными куклами две девчушки. Одна из них — чернокожая и белозубая, явно дочка Оити, а вторая — светленькая, очень хорошенькая, как маленькая копия Забавы. Я поняла, что это про них говорил тогда Иоська, когда рассказывал про куколок вуду и славянские обереги.

— Ну так что стряслось-то? — хрипловатый тревожный голос Кузьминичны лишил меня шаткого равновесия, которого я достигла, пока собирала ягоды, шла через темный лес, знакомилась с красивой женщиной с диковинным именем Забава.

Я непроизвольно взглянула в окно, в надежде увидеть худощавую фигуру любимого, но там лишь вдалеке колыхались яблоневые ветви.

— Иоська наш тоже скоро обещался, — сказала Семеновна, уловив мое движение. — Задерживается что-то. Подождем или без него расскажешь?

У меня нечаянно вырвался горестный вздох, и Кузьминична скептически усмехнулась.

— Не то, чтобы мне было лень дважды повторять, но мне бы передать все и забыть, слишком уж вспоминать гадко, — покраснев, пояснила я.

Собравшиеся разом посмурнели, видимо, поняли, что произошло действительно нечто серьезное и я прибежала за помощью не ради прихоти. К моей радости, почти сразу за окном мелькнул родной, знакомый силуэт, затем раздался скрип половиц под его стремительными шагами, и я почувствовала облегчение. Иосиф вошел, быстро оглядел присутствующих, потом словно запнулся обо что-то и несколько секунд стоял, как в ступоре, я так и не поняла, что его заставило остолбенеть. Но вскоре он овладел собой, улыбнулся в своей привычной манере и, пододвинув стул, сел рядом со мной.

— Всем привет, что я пропустил?

— Пока ничего.