Я продолжала плакать, обратив к нему лицо и глядя снизу вверх, и Данко вдруг осторожно, нежно, почти эфемерно коснулся губами моего виска. Поцеловал меня и тут же отстранился, опустил руки, с испугом, словно совершил нечто предосудительное, противоестественное. И это правда было странно, если вдумываться, что его телесной оболочки просто даже не существует, но боже, как же это было приятно.
Мы молча вернулись в комнату и сели рядом на диван: близко, но не касаясь друг друга. Он даже не стал брать гитару, и мы просто сидели в полной тишине: не было слышно даже дыхания. Меня охватил ужас, что могло случиться что-то непоправимое, если бы Данко вдруг переступил порог, но боль бы почувствовал не сразу, а спустя время. Что бы с ним тогда сделало чуждое ему пространство, отторгающее его? Как мне вообще в голову эта дурь пришла — вывести его наружу?
Потом Данко придвинулся ко мне и обнял. Опустив голову ему на плечо, я закрыла глаза и незаметно уснула.
Мне приснилась Шушара. Она весело скреблась и шуршала из новенького телевизора в моей нынешней квартире на Малой Грузинской, и я безумно радовалась, что она оказалась жива.
— Да что мне сделается?! Я живее всех живых! Я же летаю по эфиру, — хвасталась Шушара. — Это был ловкий трюк!
Ликуя, что все так хорошо обошлось, я захлопала в ладоши.
— Данко, Данко! Здесь Шуша, живая! — позвала я, и Данко прибежал на зов из кухни, где по обыкновению истязал свою гитару.
Увидев его, Шушара приободрилась и вдруг громко запела своим противным, трескучим голосом на мотив известной попсовой песенки:
— Ягода малинка, о-о-о-о!
Данко подскочил к телевизору и возмущенно замахал руками.
— Молчи, замолчи! Мое рокерское сердце не выдержит эту галимую попсу!
— Печатная машинка, ого-го! — не обращая на его выкрики внимания, продолжала скрежетать Шушара.
— Стоп! Заткнись! Уля, заткни ее! Убери! Мой абсолютный слух не вынесет этих звуков! — вопил Данко.
— Ягода-малинка, печатная машинка, — радостно перекрикивала его Шушара. — Хоп-хоп-хоп, сразу мордой в потолок!
Разъяренный Данко рванул к телевизору с гитарой наперевес.
«Сейчас ни от гитары, ни от Шушары ничего не останется», — испуганно подумала я и проснулась.
Скорчившись в неудобной позе, я полулежала одна на диване. Данко уже не было. В голове вертелась глупенькая, прилипчивая песня из сна. Я вспомнила Шушу, и мне стало грустно, но моя мысль зацепилась за странные слова, которые существо во сне добавило в песенку. Какая еще печатная машинка, откуда она взялась? Что, если это Шушара и правда выжила и подавала мне из далеких эфирных глубин странный сигнал? А может, просто мое подсознание выбрало такой необычный способ достучаться до меня?
Решив, что больше уже не засну, я поднялась, поправила сбившееся покрывало на диване, умылась и переоделась. До выхода из дома на работу было еще много времени в запасе. Вливая в себя очередную порцию крепкого кофе, я все прокручивала в голове забавное сновидение. Почему Шуша заменила слова? И причем тут печатная машинка?
«Да еще как причем!» — шарахнуло меня отрезвляющей мыслью. Портал у Семеновной открывался с помощью устройства, до чертиков похожего на огромную и несуразную печатную машинку! Я же тогда еще сильно удивилась, когда примчалась к ней ночью на разборки. А еще, а еще… Если я ничего не путаю, если не забыла…
Чуть не сбив со стола чашку с горячим кофе, я вскочила и помчалась в комнату. Там хранилась жестяная коробка из-под конфет, куда я складывала письменные загадки от Ильиничны. Я рванула выдвижной ящик в одной из секций полированной стенки, куда при переезде определила свои «сокровища». Ящик застрял и никак не хотел выезжать, я дернула его сильнее и чуть не завалилась на спину вместе с ним в руках. Содержимое посыпалось на меня и на пол, коробка перевернулась, но не открылась. Трясущимися пальцами я кое-как сняла с нее крышку, уселась на полу и, поставив жестянку к себе на колени, принялась рыться в записках Ильиничны и ламинированных страничках из «руководства по эксплуатации загадочных механизмов».
Вот оно!
Тот самый лист из книги, что мы когда-то нашли с Иоськой в лесу, когда светлячки указали нам дорогу к тайнику. Я тогда так и не смогла разобраться, к чему относились схемы и информация, а сейчас до меня стало доходить. На одной странице был изображен мой механизм. А с обратной стороны — я еще в тот раз так удивилась! — нечто, напоминающее печатную машинку. Но когда я не знала, какими устройствами пользуются остальные жители магической деревни, мне и в голову не могло прийти, что это — инструкция, как из моего огромного агрегата, занимающего половину комнатки, вытащить портативный, переносной механизм!
Я столько раз моталась туда-сюда, сокрушаясь, что мне, в отличие от остальных, приходится терпеть такие неудобства. А оказалось, что все решается совсем просто. Я могла установить портал прямо у себя дома! Сейчас, конечно, не было возможности досконально изучить эти схемы, потому что язык учебника становился понятным лишь во Внутри, но сомнений не было: на рисунках был изображен способ извлечения портативного устройства.