Но уж скакнуло так скакнуло. Увольнение полностью выбило пробки моей жизненной энергии. А случилось все потому, что моя должность сильно приглянулась новой директорской пассии. Хотя я даже не стала бы так ее называть. Кажется, у них действительно все было серьезно, раз они решили вместе работать. Ведь будь она просто временным увлечением, можно было придумать для нее какую-то фиктивную должность, а не выпихивать меня с моего места. Но увы: девица почему-то хотела по-настоящему погрузиться в рабочий процесс, а моя деятельность показалась ей наиболее привлекательной. А может быть, несложной.
Мне, как дурной сон, вспоминается тот фатальный разговор с шефом, когда он очень мягко и деликатно предложил мне уволиться. У нас с ним всегда были очень хорошие отношения, и я считала себя нужной и ценной. Но незаменимых нет, ведь так? Да, конечно, уволить с бухты-барахты никого нельзя, я довольно хорошо изучила трудовой кодекс. Но еще мне прекрасно известны способы, с помощью которых можно вынудить уйти «по собственному». И если бы я не подписала договор о соглашении сторон, по которому мне причитался нехилый такой откат, для меня создали бы условия, от которых я через пару месяцев, если не недель, сбежала бы сама. И уж точно без откатов. Шеф далеко не дурак. Он прекрасно знает, как можно вынудить сотрудника уйти так, что ни одна трудовая инспекция не придерется.
А я еще так радовалась, когда наша новенькая Динара заинтересовалась моей работой. Думала, она просто хочет расти, изучать новую информацию, подружиться. Показывала ей все, рассказывала, делилась опытом. А потом шеф меня вызвал и…
Я сидела напротив его массивного директорского стола не шевелясь, как мертвая. Предполагаю, что такая же бледная. У меня, кажется, ни один мускул на лице не дрогнул. Выслушала все безучастно, словно мне про кого-то другого рассказывали. Шеф тоже был смурной. Хоть какие-то зачатки совести все же у него, оказывается, имелись. Если не притворялся, конечно. А то может передо мной на лицо трагичную мину навесил, а сам уже мысленно ручки потирал и отплясывал от радости, что угодит своей Динарочке пучеглазой. А я даже теперь и не уверена, может, и стоило поскандалить, но в тот момент было так тошно и противно. И фантасмагорично. Не знаю, может, я реально в тот момент верила, что все не наяву.
В общем, я согласилась уйти без ссор и споров, зато с деньгами, на которые можно было несколько месяцев безбедно существовать. Да нет, какое «существовать», сюда это слово не подходит. Пожить на полную катушку! Накупить модных шмоток, объесться роллами в любимом суши-баре, съездить на курорт. Признаться, я на какие-то секунды даже обрадовалась, что теперь мне предстоит и праздность, и праздник живота.
Но это эфемерное чувство радости очень быстро прошло. Ведь на этом офисе сосредоточилась практически вся моя жизнь. За его пределами у меня даже не было друзей. Как-то не видела необходимости обзаводиться. Это с коллегами мы встречались после работы в боулинге, бегали по квестам или горланили в караоке. А дома я даже почти не знала соседей. Заселившись лет пять назад в новостройку, я поначалу сразу нашла приятельниц. Тогда было все как-то просто: нас объединяла радость от покупки квартиры, ремонтные дела, совместные разведывательные операции по обнаружению интересных мест «на районе». Но все подруги почему-то в течение трех-четырех лет сменили место жительства, и в их квартиры въехали совершенно незнакомые мне люди или семьи, которым до меня не было дела. Да и мне до них не было. Ведь у меня была любимая работа и коллектив. Но этому внезапно пришел конец.
Обычно у нас принято было проставляться при увольнении. Понятное дело: люди уходили в новые компании не просто так. Для большинства это являлось повышением или важной сменой деятельности. Конечно, им было что отметить, они прощались с сослуживцами, те их поздравляли. Моя ситуация выглядела несколько иной. Праздновать было нечего. Устроить вечер прощания? Сделать хорошую мину при плохой игре? Ощутить себя выкинутой за борт и при этом попытаться это отметить? Притворяться веселой было выше моих сил, поэтому я решила досидеть до конца, в надежде, что хотя бы со всеми попрощаюсь на словах. Но мне кажется, коллеги чувствовали себя в этой ситуации неуютно: кто-то весь день отводил взгляд, кто-то сухо желал удачи. А главное, ни один не высказал недовольства и уж тем более возмущения поступком шефа. Они же тоже любили свою работу.
Под самый занавес притащилась Динара. Огромные глаза с наращенными тройным объемом ресницами, отчего у нее был взгляд томной коровы, с сочувствием уставились на меня.
— Спасибо тебе, Ульян, большо-ое, — трагично и жеманно протянула она, сделав несколько ресничных взмахов, словно пыталась заодно соблазнить и меня. — Пусть у тебя все сложится! Ты очень способная, я знаю, ты быстро найдешь работу. Гера в тебя очень верит.
Герой она называла шефа. Его звали Герман Гамильтон. Угораздило же.