В ту же минуту они мелко задрожали, раздался электрический треск, и гостиная снова погрузилась в темень. Вот черт. Меня охватило тревожное чувство, особенно от того, что все пять лампочек погасли разом. Я пощелкала выключателем, но каждый щелчок сопровождался электрическим треском, пробирающим до мурашек, а спирали накаливания едва заметно загорались, не излучая света.
Я ощутила, как разгоняется в груди сердце. По спине пополз холодок. Что-то происходило. Уже начиная догадываться, чем тут пахнет, я побежала в маленькую комнату и попыталась зажечь свет там. Все повторилось. Вольфрамовые нити короткое время поблескивали в лампах, трещали и гасли. Меня пробрал озноб. Холод словно зарождался внутри, в самом сердце, и распространялся оттуда по телу, сковывая конечности. Я почувствовала, как немеют пальцы рук, становятся ватными ноги. Очень странно: в квартире бабушки Зои при ее появлении я подобного не испытывала. Мне вдруг захотелось бежать, скорее бежать прочь из этого дома, чтобы не встретиться с тем, кто заперт в угрюмых стенах. Я вернулась в гостиную, сбросила пижаму и стала судорожно натягивать на себя уличную одежду. Оставаться здесь было выше моих сил. Внезапный, необъяснимый ужас волнами подкатывал под горло и душил, и мне чудились невидимые пальцы на шее.
Движения давались с трудом, словно в дурном сне. Я подолгу не могла попасть ногой сначала в одну штанину, затем во вторую, неловко запрыгала на левой ноге и чуть не повалилась на пол. Кое-как одолев джинсы, запуталась в футболке. Не могла никак найти горловину и тыкалась вслепую головой в узкий рукав. Сердце уже стучало, как бешеное, выпрыгивая из груди, и не позволяло полноценно вдохнуть. Перед глазами плыли бордовые круги, в ушах шумело, и я еле удерживала равновесие. Наконец, мне удалось справиться с футболкой и, шатаясь из стороны в сторону, я кое-как выбралась в коридор. Все окна тем временем будто перестали пропускать свет, и в квартире стало черным-черно, хоть глаз выколи. Выставив перед собой ладони, чтобы не наткнуться на стены или мебель, я медленно продвигалась к входной двери по длинному коридору, с изумлением заметив, что он словно растянулся до бесконечности. О, как же это походило на сон, и я все надеялась проснуться, но не получалось.
Глаза немного привыкли к темноте, и мне вдруг померещился у входной двери сухощавый мужчина в растянутой майке-алкоголичке и тренировочных штанах. На длинной тощей шее сильно выпирал кадык, лицо было небритое и как будто помятое, с очень злыми глазами. Плечи и предплечья украшали иссиня-черные татуировки. Человек появился из ниоткуда, бросил на меня гадкий взгляд и тут же исчез. Коридорная лампочка, висевшая без плафона на торчавшем из потолка проводе, вдруг сама собой заискрила, затрещала и на миг слабо осветила прихожую. Услышав леденящий душу вскрик, я не сразу разобрала, что кричу с перепугу сама: на пороге вместо худого мужчины, преграждая путь к выходу, стояла серая скрюченная фигура, перекошенная верхней частью корпуса на одну сторону, с нелепо вывернутой шеей и массивным, выступающим подбородком. Мутные глаза без радужки, но с очень маленьким черным зрачком, смотрели в разные стороны. Шишковатая лысая голова была усеяна бородавками и родинками. Из крупных, отвислых ушей текла бордовая жижа.
Фигура протянула ко мне костлявую руку с шестью или семью бледными пальцами и растянула в улыбке беззубый черный рот. И вот этого призрака мне предстояло спасать?!
Я в безмолвном ужасе отступила на несколько шагов, и тут существо, отклеившись от двери, двинулось за мной.
— Помоги… мне… — раздался хрип из черной пасти, и существо вдруг захохотало безумным смехом.
Мои ноги отяжелели, словно налитые свинцом, не позволяя больше двинуться с места, а существо медленно, но верно приближалось. Лампочка над головой стала раскачиваться из стороны в сторону, продолжая мерцать каким-то мертвенно-бледным отблеском, и в ее неверном, мечущемся свете я увидела, что существо, крадущееся ко мне, не беззубое: из гнилых, серых десен торчали острые обломки черных зубов. До меня долетело его смердящее дыхание.
— Помоги… — Существо со стоном протянуло ко мне уже обе руки, его жадные пальцы были все ближе и ближе. Я с омерзением следила, как сокращается расстояние между мной и трясущимися серыми конечностями. Оно взывало о помощи, и у меня в голове билась пугающая, кошмарная мысль, что я, несмотря ни на что, вопреки страху, гадливости и инстинкту самосохранения, должна пересилить себя и попытаться спасти призрака.
Существо сделало еще пару шагов, и его мелко дрожащая, мертвая рука скользнула по моей щеке, словно пытаясь погладить. Обломанные, корявые ногти оцарапали кожу, и ее жгло, словно в ранки проник яд. Сердце билось до обжигающей изнутри рези. Другой рукой призрак коснулся моей груди. Я попыталась отстраниться, но он вдруг вцепился в нее, с силой сжав сосок и заставив меня охнуть от боли. По безобразному лицу пробежала тень сладострастия, черный язык быстро облизнул серые шершавые губы, а я, призвав на помощь все свое самообладание и собрав остатки сил в кулак, закричала и, оттолкнув от себя чудовищную сущность, отпрянула назад.