Не той, которая пугает — той, которая заставляет вспомнить всё, что ты пытался забыть. Мы шли по невидимой тропе, и вокруг нас проступали образы прошлого: моя московская квартира, лица тех, кого я любила и потеряла, сцены из жизни, которой больше нет.

— Не смотрите по сторонам, — сказал Северин, идя впереди. — Пустота показывает страхи. Если вы поверите в них, они станут реальностью.

— А если мы не поверим? — спросила Лиана.

— Тогда они исчезнут, — ответил он. — Пустота питается сомнениями. Будьте уверены в себе.

— Легко сказать, — пробормотал Ксавьер.

Я сжала его руку.

— Мы справимся.

— Знаю, — он ответил на пожатие.

Мы нашли душу Ники первой.

Она парила в воздухе, полупрозрачная, почти невидимая — маленький огонёк, который вот-вот должен был погаснуть. Но он ещё горел.

— Ника, — прошептала я, протягивая руку. — Я здесь. Я пришла за тобой.

Огонёк мигнул, будто узнал меня.

— Она слышит, — сказала Элиан. — Её душа ещё здесь. Но она слаба. Нам нужно спешить.

— Где Драко? — спросил Ксавьер.

— Рядом, — ответил Северин, указывая в темноту. — Я чувствую его.

Вторая душа парила в десяти шагах — такая же слабая, такая же почти ушедшая.

— Драко, — позвала я. — Ника здесь. Она ждёт тебя. Не уходи.

Огоньки замигали чаще — будто перекликались друг с другом.

— Они связаны, — сказала Лиана. — Даже после смерти. Даже в пустоте. Их любовь держит их здесь.

— Тогда мы заберём их обоих, — сказала я.

В центре пустоты, там, где сходились все тропы, нас ждал он.

Малкольм.

Брат Корвуса.

Он был похож на брата — высокий, бледный, с белыми волосами и глазами, которые меняли цвет. Но в его взгляде не было злобы. Была усталость. И боль.

— Ты пришла, — сказал он, не двигаясь с места.

— Ты ждал, — ответила я.

— Ждал, — он кивнул. — Тысячи лет. Знал, что рано или поздно ты придёшь. Чтобы убить меня. Как убила моего брата.

— Корвус убил моих друзей, — сказала я. — Он заслужил смерть.

— Возможно, — Малкольм опустил голову. — Но он был моим братом. Единственным, кто остался.

— Что ты хочешь? Мести?

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу мира.

Тишина.

— Мира? — переспросил Ксавьер.

— Мира, — повторил Малкольм. — Я устал воевать. Я устал ненавидеть. Я устал быть тем, кем меня сделали.

— Кто тебя сделал?

— Отец, — Малкольм поднял голову. — Тот, кто был до нас. Тот, кто создал Корвуса и меня, чтобы мы сражались. Тот, кто хотел хаоса. Тот, кто до сих пор ждёт в тени.

— Ещё один? — я замерла.

— Ты думала, Корвус был главным? — Малкольм усмехнулся. — Нет. Корвус был лишь исполнителем. Наш отец — Мальдикт — тот, кто создал Хаос и Порядок. Тот, кто заставил вас, Ведьм, воевать друг с другом. Тот, кто смеялся, глядя на ваши страдания.

— Почему ты рассказываешь нам это?

— Потому что я хочу помочь вам остановить его, — Малкольм шагнул вперёд. — Я знаю, где он спит. Я знаю, как его разбудить. И я знаю, как его убить.

— Зачем тебе это?

— Потому что он сделал меня монстром, — голос Малкольма дрогнул. — Он забрал мою душу. Мою память. Мою любовь. Он превратил меня в оружие. Я не хочу быть оружием. Я хочу быть свободным.

— Как Ника, — сказала я. — Как Драко.

— Как они, — кивнул Малкольм. — Я видел их души. Они прошли через ад. И нашли свет. Я хочу того же.

— Ты можешь убить отца?

— Могу, — сказал он. — Если ты поможешь.

— Чем?

— Твоя сила — Порядок и Хаос — может уничтожить его, — Малкольм посмотрел на меня. — Но для этого ты должна отдать всё. Всю свою силу. Всю свою память. Всю себя.

— А если я откажусь?

— Тогда он проснётся сам, — сказал Малкольм. — И уничтожит всё. Ваши миры. Ваши души. Ваши воспоминания. Ничего не останется.

— Алиса, не слушай его, — сказал Ксавьер. — Это ловушка.

— Это не ловушка, — ответил Малкольм. — Это правда. Я могу показать. Если вы готовы.

Я посмотрела на Ксавьера. На Лиану. На Элиан. На Северина.

— Я готова, — сказала я. — Показывай.