— Конечно, — трещит она из миллиарда моих «подруг», слетевшихся на запах свежей сенсации. — Конечно. Просто фотографии настолько убедительные.

— Солнце, неужели я для подарка любимому мужу найму какой-то ширпотреб с улицы? Профессиональные драматические актёры. Бюджет больше, чем у «Сосны 11», ну.

— А ставил…

— Марик Оганисян, — в очередной раз повторяю фамилию известного режиссёра под стоны зависти по другую сторону трубки. — Жень, Лика не верит. Скажи ей.

Ставлю телефон на громкую и кладу посреди стола. Демьян, замешкавшись, поспешно отодвигает в сторону документы, а Альберт, адвокат Слуцкого, поправляет букет сирени, дабы тот закрыл ему солнце.

— Привет, лучшая змеина моей куколки, — улыбается Слуцкий, склонившись на телефоне, а сам испепеляет меня взором, пропитанным чернейшей ненавистью. — Сразу скажи, что твой старый хрыч свернулся от зависти.

— Бли-и-и-ин, Слуцкие, вы просто! — пищит, переходя на ультразвук, а Слуцкий брезгливо морщится. — А Марик мне сделает? Пожалуйста.

— Марик гений, он не повторяется, — дую на кружку с чаем и довольно причмокиваю, наслаждаясь поскрипыванием кресла-качалки. — Всё, поезд ушёл.

— Ты у меня такая выдумщица, — скрипит зубами Слуцкий.

— Мур-мур-мур, котик, всё для моего нежного и любящего, — пускаю яд в ответ.

Больше для видимости.

Потому что благодаря небольшой афере Громова и его команды, я свободна! План, похожий больше на безумие, чем на здравый смысл, сработал как по нотам.

На самом деле, естественно, никакой ориентировки на Риту не было, и заявление о пропаже дочери Громов не писал. Да, Слуцкого задержал настоящий полицейский, но в отделение его уже никто не повёл.

Разговаривал со Слуцким Громов. В машине, не очень долго, но продуктивно. Вышли крайне недовольные и злые оба. Громов куда-то исчез вместе с Ритой, оставив меня со Слуцким и командой.

Но это уже было неважно.

Я освободилась.

Единственной целью плана Громова было создать шумиху в сетях, которую без меня обнулить невозможно. Не оправдать, а обнулить.

Перед народом. Именно перед людьми, а также перед своими очень влиятельными покровителями, Слуцкому жизненно необходимо быть чистым накануне выборов. Невольно согласна с Михой. Пожалуй, для подобного эффекта, не спасли бы ни подброшенные наркотики, ни фотографии. Даже подозрение в том, в чём его обвинил единогласно весь интернет, — крах для карьеры.

Слуцкий давно в политике. Именно поэтому я нигде не могла от него укрыться. И именно поэтому на меня записано не только моё имущество.

Выбор перед ним стоял очевидный. Топить меня, Громова и всех участников, при этом подтверждая на один процент, что такие подозрения в его сторону были.

Или я вешаю пост о розыгрыше в качестве подарка на нашу годовщину, объясняю всем и каждому, что мы идеальная семья, и передаю ему все его имущество, оформленное на меня, добровольно, оставляя за собой только свою часть.

Естественно, рисковать своей карьерой Слуцкий не стал даже на один процент, хотя подозрения у меня были.

Я ждала подвоха каждую секунду, пока мы сидели у меня на веранде, в полной тишине, в ожидании адвокатов с новым вариантом брачного договора и всем комплектом необходимых документов.

Но, нет.

— Я любил тебя больше всего.

— А продал за мизерную вероятность проигрыша, — хмыкаю, выводя очередную подпись на замысловатом документе. — Не знаешь ты, Слуцкий, что такое любовь. Такой взрослый дяденька, а такой несчастный.

Юридически мы останемся официально женаты ещё три года — это его гарантии. До момента развода имущество останется оформленным на меня — это мои гарантии.

Мы подписываем гору всего. К концу рука трясётся, а пальцы болят с непривычки. Демьян и Альберт пожимают друг другу руки. Мой адвокат складывает в портфель документы, а бывший муж поднимается с места и молча отправляется к выходу.

Ни слова.

— Хорошо у вас здесь, — причмокивает Демьян, наблюдая за тем, как дневное солнце подсвечивает ароматные соцветия сирени.

— Хорошо, — киваю, довольно подставляя лицо ласковым лучам. — Что ему грозит, если он нарушит хоть один пункт из всего этого безобразия?

— Не нарушит, Лана Романовна. Поверьте моему опыту, — цокает и поднимается с места. — Вы победили. Можете делать всё, что вам угодно. В рамках установленных пунктов, естественно.

Естественно. И по этим же пунктам завтра, я должна вернуться в Москву, дабы продолжить жить на нашей рублёвской даче, принадлежащей мне, пока Слуцкий займёт квартиру, принадлежащую ему.