Глеб вздыхает и будто нехотя продолжает:

— Они предполагают рейдерский захват.

Хлопаю глазами, не сразу понимая, о чём речь.

Но я ведь сама просила правду. Значит — надо включаться.

— Я видела такое по телевизору, — припоминаю я. — Это когда дядьки с автоматами врываются в чужой офис и объявляют, что теперь он принадлежит им?

— Ну… в общем и целом, как-то так, — соглашается Глеб. — Только этим самым дядькам не всегда нужно штурмовать офис. Иногда достаточно забрать у конкурента нечто ценное. Тогда он сам будет готов отдать всё, что угодно.

...

Сделала для вас видео Глеба и Вари, как и на других книгах. Завтра выложу в тг.

— Нечто… ценное? — непонимающе выдавливаю я.

– Да, это куда проще, и вызывает намного меньше шумихи, чем вариант со штурмом офиса, — отвечает Глеб, и будто за реакцией моей следит.

– И что у тебя такое ценное, – туплю я. – Какие-то документы, секретная информация?

Глеб вдруг усмехается почему-то:

– Нет у меня никакой секретной информации. И никаких документов мне не жалко, – он сжимает мою руку чуть сильнее. – Так уж вышло что моя самая главная ценность это ты, Варюш.

На несколько секунд теряюсь от неожиданности.

Я? Чего это вдруг?

Какая же я ценность? Разве что на органы распродать.

Но я прекрасно понимаю, что мой, обычно скупой на нежности муж, говорит вовсе не о стоимости моих почек. И это сейчас слишком с толку сбивает, и даже смущает. Но я быстро беру себя в руки:

– В этом я сильно сомневаюсь, – цежу я не в силах сдержать обиду в голосе. – Тоже мне ценность нашел. Да у тебя баб вагон и маленькая тележка, — фыркаю. — Так что твоим конкурентам все же проще будет офис штурмануть, чем всех твоих "ценных" собрать.

– Больше нет никаких баб, и не будет, – как бы между делом говорит Глеб, и не позволив мне вставить свое возмущение продолжает: — К тому же законная жена может быть только одна.

— И?

— Стандартная схема: жениться на жене конкурента.

— А что у нас уже многомужество разрешили? — язвлю я. — Как они на мне женятся, если я пока что все еще твоя жена.

Глеб вздыхает, пряча за ухмылкой что-то совсем невесёлое:

– Согласен, — кивает. — Неправильно выразился. Стандартная схема: жениться на вдове конкурента.

– Вдове?… – меня прошибает холодный пот. — Они… хотят убить тебя? — почему-то перехожу на шепот.

– Об этом не волнуйся, меня много кто хочет убить, и уже довольно давно, но пока никому не удавалось, — отмахивается как всегда равнодушно, когда речь идет о серьезных вещах. — По-видимому это не так-то просто сделать. Видишь даже тебе не удалось.

– Ты ещё шутки шутить вздумал?! – взрываюсь я в бешенстве. – По-твоему это смешно?!

Глеб смотрит взволнованно:

– Вот именно поэтому я и не хотел ничего тебе рассказывать, — вздыхает устало. — Меня всё равно никто не убьет, зато ты будешь волноваться, а для тебя это не полезно.

– Если опасность грозит тебе, то зачем меня облепил своими охранниками с ног до головы? — требую я беспокойно.

– Потому что я сам могу за себя постоять, — упрямо отбривает он.

– Однако моей жизни ничего не угрожает! Как и здоровью! — не уступаю я. — Максимум что со мной могут сделать это… женить?

– Вовсе не максимум, — цокает языком Глеб, и по всему видно, что не шутит. — Я просто предположил один из сценариев, а их сотни. С тем же успехом они могут просто взять тебя в заложники, и потребовать с меня выкуп в размере моей компании.

– Тогда все же рекомендую припрятать и других своих баб чтобы не пришлось так рисковать своим бизнесом, – фыркают я.

Глеб будто сильно задумавшись проводит пальцами по воротнику моей рубашки, и тихо говорит:

– Знаю, что ты снова не поверишь моим словам, но клянусь, в мире есть только одна женщина, за которую я готов отдать все, что попросят. Даже не торгуясь.

Да он издевается…

Как это вообще включается? Топором? Приголубила его едва не до смерти, и смотрите как мы заговорили! Раньше я даже таких признаний от него не получала, а тут прям разошелся, что у меня сердце предательски подскакивает в груди. Ненавижу!

Его палец будто случайно касается моей шеи, наконец приводя меня в чувства.

Я вздрагиваю и отшатываюсь:

— То-то я и смотрю, — цежу сквозь зубы, — ты готов отдавать кому угодно. А я не заслуживаю получить от тебя даже элементарную честность. Ненавижу тебя. Понял?! — выплевываю ядовито, но больше не чувствую в себе былой уверенности.

Глеб еще смотрит так снисходительно, что я начинаю ощущать себя дерзящим подростком.

Пусть так! Но сдаваться я не собираюсь. Вздергиваю подбородок и смотрю на предателя с вызовом, давая понять, чтобы не смел больше руки распускать.