— Глеб, пожалуйста!

— Давай на свидание сходим, а? — он продолжает идти мне навстречу. — Или просто кофе выпьем? Давай просто заново познакомимся, м?

— Прекрати! — едва не взвизгиваю я, вынуждая его остановиться. — Нам не нужно… не нужно знакомиться, потому что мы уже слишком хорошо друг друга знаем, — лукавлю, ведь не могу отделаться от ощущения, что передо мной сейчас совсем другой человек. — И никаких свиданий нам уже не нужно, Глеб! Потому что мы не начинаем. Мы заканчиваем, — отрезаю я, отворачиваюсь и спешу спрятаться в подъезде, изо всех сил пытаясь сдержать слезы.

Он больше не держит.

Наконец-то.

Неужто понял, что все кончено и он не имеет на меня прав?

Неужели потребовалось так много пройти, чтобы он наконец отпустил меня? Навсегда.

Неужели мне потребовалось всего лишь потерять его, на секунду представить, что его больше нет в живых, чтобы я больше этого не хотела. Не хотела, чтобы он отпускал…

Врываюсь в квартиру, падаю спиной на стену рядом с дверью и вою.

Я так скучала, Глеб.

Я так любила тебя…

Я тоже виновата, что испортила тебе жизнь. Нам обоим. Я была незрелой, глупой, наивной. Бесполезной женой. И даже не осознавала этого.

Теперь я прикладываю усилия, чтобы отпустить тебя.

Иди уже, и строй свою новую жизнь и позволь мне забыть все, что мы друг для друга сделали. И хорошего, и плохого.

Я всхлипываю, и вдруг вдыхаю резко, когда дверь перед моим носом открывается.

— Глеб… — только успеваю выдавить, когда мои губы вдруг накрывает теплым поцелуем.

Поддаюсь скорее от неожиданности.

Или по привычке.

Или потому что скучала так сильно, что хотелось в голос кричать от тоски.

Или потому что хотела этого больше всего на свете.

Но так ведь нельзя…

Мы ведь решили разойтись и больше не портить друг другу жизнь. А он вот так врывается и набрасывается бесцеремонно. Не дело это!

Хочу оттолкнуть Глеба, но будто пошевелиться не могу. И все потому что он так жадно целует меня, как никогда раньше. При всех его переменах в мягкую сторону, в вопросах поцелуев он внезапно стал куда более настойчивым.

Интересно, это потому что он тоже скучал?

Или потому, что больше не сдерживает свой звериный темперамент, и не относится ко мне, как к неопытной принцессе?

Почему-то положительные ответы на оба этих вопроса мне льстят. Будто это знак, что я действительно для него теперь что-то значу.

Теперь я больше, чем просто навязанная жена.

Или это я опять надумала себе?..

Пожалуй.

Упираюсь руками в его мощную грудь, изо всех сил пытаясь оттолкнуть наглеца. Уворачиваюсь от настойчивого поцелуя.

— Пусти, Глеб!

— Я так соскучился, радость моя, — хрипит он мне в губы.

— Какого черта ты пошел за мной?! — игнорирую его слова. — Я ведь сказала, чтобы ты уходил!

— Забыл сказать тебе кое-что очень важное, родная моя, — шепчет, и не спешит отодвигаться.

— Говори и уходи уже! — требую я.

— Я люблю тебя, Варя, — вдруг ошарашивает он прямым признанием. — Так люблю, что мне жизнь без тебя не мила…

Я никогда… никогда такого от него не слышала.

И только сейчас в полной мере осознаю это.

Он и правда никогда не говорил мне ничего подобного. Так с чего я решила, что у нас была любовь? Сама виновата.

Вот и не будь дурой снова!

Упираюсь с новой силой:

— Пусти сейчас же! — шиплю я, пытаясь защитить свое глупое сердце от его необдуманных слов. — Мы ведь договорились, что расходимся и каждый живет своей жизнью.

— Не могу, — он покрывает короткими поцелуями мое плечо. — Как мне жить своей, если ты и есть моя жизнь, Варюша. Я таким идиотом был, что не понял сразу, что люблю тебя. Я просто не знал. Правда. Не верил, что так бывает, — сбивчиво говорит он, продолжая покрывать поцелуями мою кожу. — Просто хотел, чтобы ты всегда рядом со мной была. Запах твой чувствовать. Голос слышать. Целовать тебя. Видеть глаза твои потрясающие. Кожу твою нежную трогать. Оберегать тебя. Заботиться, — у него сбивается дыхание, но он не останавливается. — Ночью обнимать тебя, когда ты спишь. И когда не спишь тоже. И трахать тебя. Постоянно вообще. Стоны твои сладкие ловить. И снова целовать. Стряпню твою есть. Ворчание твое насчет работы слушать. И чтобы ты обнимала меня, всегда, когда я домой возвращаюсь. Все, что я хотел. Я просто не осознавал, что это и называется любовью. Пока не потерял это всё…

— Ага, любовь у него, — фыркаю, стараясь спрятать за злостью свою обиду, — чтобы его обнимали, когда он с блядок приходит!