— Варюша, ты?! — глядит на меня во все глаза. — Сколько лет, сколько зим!

— Добрый день, теть Нин.

— А ты чего не появлялась так давно?

— Да как-то некогда, — вздыхаю я устало. — И тут воспоминай столько, что я по папе тосковать начинаю очень.

— Ясное дело, — похлопывает меня по плечу. — Хороший мужик был.

К слову его она тоже постоянно критиковала. То жениться ему надо. То меня женить. В общем человек она мягко говоря... любопытный.

И сейчас не удивляет вдруг спрашивая:

— А что ж ты мне не сказала, что квартиру сдала? Я хотела дочку поближе к себе поселить. Она со мной в одной квартире жить не хочет, а вот по соседству в самый раз было бы.

— Сдала? — я моргаю, не сразу понимая о чем она говорит. — Да нет, что вы…

Я даже предлагала мужу связать с риелтором, чтобы хоть не простаивала жилплощадь без толку, но он лишь отмахнулся: «Лишняя морока, Варя. Пусть стоит».

Вот и стоит. Пустая, как воспоминание.

Однако соседка не унимается:

— А кто же тогда постоянно туда ходит?

Я напрягаюсь.

В голову лезет мысль, что муж всё-таки решил сдать квартиру без моего ведома.

Да нет, вряд ли он не сказал бы мне об этом.

Может тетя Нина перепутала просто?

— Не знаю, но спрошу у мужа. Может он ремонт там решил затеить, — отвечаю задумчиво.

Понимаю, что если с каждой соседкой так зацеплюсь, то на уроки не успею вовсе. Наспех распрощавшись с тетей Ниной спешу спрятаться от ее любопытства в подъезд.

Поднимаясь по лестнице, достаю ключи. Один из них — отцовский, он всегда при мне, как талисман.

Но, подойдя к двери, замираю. Замок не заперт.

Сердце глухо бьется в груди.

Может, воры? Полицию вызвать? Хотя, если про этих «воров» уже и соседи знают… слишком уж они наглые выходит.

Тихонько открываю дверь.

Что-то не так. Очень не так. Сквозь звон в ушах слышу какой-то странный ритмичный стук.

Может это у меня в голове стучит?

В коридоре вижу обувь. Дорогие туфли. Слишком дорогие для моей обшарпанной временем квартирки.

Узнаю их сразу. Туфли мужа.

Только вот рядом с ними ещё одни. Женские.

Мне почему-то нехорошо.

Может, он сюрприз готовит? Может, дизайнер? Может, ремонт?

Но здравый смысл кричит, что это было бы лучшим сценарием.

Я смотрю перед собой.

Две комнаты.

Одна открыта настежь, как и кухня. А вот вторая… та самая спальня, в которой я выросла.

Закрыта.

И кажется тот стук звучит вовсе не в моей голове. Он доносится из той самой комнаты

Глухой. Ритмичный. Жесткий.

Боже. Пусть это будет ремонт. Пусть это будет ремонт!

Однако ноги подкашиваются когда я подхожу ближе.

Толкаю дверь.

Стук становится громче. К нему добавляются пронзительные стоны.

И я уже вижу омерзительную картину...

На моем письменном столике раскинулась какая-то голая девка. Мой муж яростно вколачивает ее вместе со столом в стену, издавая этот мерзкий стук.

Мой муж…

Мой любимый...

Он не мог так со мной.

Я не могу поверить.

Не хочу верить.

Но картина перед глазами слишком реальна.

Пожалуйста нет...

Только не со мной.

Он не мог так поступить...

Очередной приступ тошноты вынуждает меня дернуться, и случайно толкнуть дверь чуть сильнее.

Девка под моим мужем замечает это неловкое движение:

— Ну здрасти, а вам кого? — лениво тянет она. — Стучаться не учили?

Он реагирует. Я вижу.

Хоть и не поворачивается.

Замирает, прекращая наконец-то этот мерзкий стук. И кажется я вижу, как у него волосы на затылке дыбом встают, когда он понимает кто стоит у него за спиной.

У меня в груди горит. Будто раскаленное железо по органам растекается.

Он медленно поворачивается. И я вижу на его лице... разочарование.

Что ж ты, дорогой, не рад мне? Теперь понятно и почему трубку не брал. Занят очень был.

А я ведь тебе такие новости сообщить хотела…

— Блядь, Варя... — рычит он.

— Блядь здесь явно не я, — выдавливаю сухо, проглатывая слезы.

И наконец нахожу силы выйти из проклятой комнаты.

О нашем ребенке этот подонок никогда не узнает.

Успеваю выскочить в подъезд и сбегаю по ступенькам, но Глеб нагоняет меня уже между этажами:

— Да подожди ты, дай объяснить хоть! — он дергает меня за локоть, разворачивая к себе лицом.

— Не смей! — взвизгиваю, потому что его прикосновение теперь приносит физическую боль. — Не смей меня трогать своими грязными руками после этой шлюхи! И объяснять тут нечего!

— Варя…