Медленно, не торопясь идет ко мне по грунтовой дороге. Будто наслаждается моментом.
— Куда теперь побежишь, красивая?
Я пытаюсь подняться, но ноги скользят, и страх делает их ватными.
Нащупываю рукой камень. Если он только приблизится, я расшибу ему голову. Клянусь, я сделаю это. Хотя в жизни мухи не обидела. Но позволить себя обидеть не дам.
Смешно. Дочка бравого офицера, а за себя даже постоять не способна. Все потому что папа оберегал меня, как хрустальную. А потом из рук в руки Глебу передал и тот оберегать стал. А лучше бы эти бравые бойцы меня самообороне поучили.
Но вообще-то Глеб мне даже перцовый баллончик купил. Правда он ведь в сумке. А сумка в школе. Как и наличка, которая могла решить конфликт еще до того, как этот алкаш перевозбудился.
В голове шумит, мысли путаются.
Если он не отступит, я ударю.
Не позволю навредить малышу. Он не прикоснется ко мне…
Пьянчуга уже собирается шагнуть ко мне с кладбищенской дороги на обочину, как вдруг сквозь ужасный гул в голове я слышу рёв двигателя.
Резкий визг тормозов. И мужика с глухим стуком отбрасывает в сторону. Он с воплем валится в грязь, мешком, захлёбываясь матом.
Я не дышу, глядя на машину, остановившуюся в метре от меня.
И лучше бы меня этот урод убил прямо здесь.
Потому что прекрасно знаю, чья это машина…
...
Глава 9. Глеб
Выскакиваю из машины, не думая, не чувствуя ничего, кроме ярости, которая ослепляет.
Этот урод посмел напугать мою жену.
Что он, блядь, собирался сделать?!
Мерзкие варианты всплывающие в голове в ответ на вопрос бесят еще больше.
Пиздец.
Пиздец!
И как только этому дерьму смелости хватило? Он блядь просто не догадывался с кем связался. Я ж его просто урою прямо здесь! Благо уже на кладбище и далеко ходить не придется.
Бросаюсь к нему, и он даже не успевает увернуться. Врезаюсь кулаком ему в челюсть так, что гнида валится в грязь, булькая кровью. Но мне этого мало.
— Ты чё, тварь, удумал, а? — рычу сквозь стиснутые зубы, вколачивая эту грязь в грязь, где ему самое место. — Жену мою пугать решил? Я тебя щас так попугаю, что до конца жизни под себя ходить будешь, мразь. Молись, чтобы умер и легко отделался!
Дьявол свидетель, я и без того был зол как сам черт. Да, на самого себя. Но самого себя я отпиздить не могу к сожалению.
А тут этот гондон нарисовался.
Только представлю, чем бы закончилось, если бы я вовремя не подоспел. Благо додумался ее телефон пропилинговать. Иначе бы и не догадался, что она к отцу пойдет.
Хотя логично ж вполне.
Она тихушница скромная, ни за что не захотела бы делиться с кем-то, какой у нее муж урод.
Разве что с отцом. И мне перед ним пиздец как стыдно, даже несмотря на то, что его уже в живых давно нет.
Хотя он бы меня как мужик понял. А вот как отец Вари таких бы люлей ввалил за то, что я спалился.
Я ведь обещал ему беречь ее. Обещал не обижать. Даже не смотря на то, что наш брак по сути был просто договором между мной и им.
Он тогда так и сказал: «я прошу тебя об одолжении, поэтому с кем ты будешь спать — дело твое. Однако уж позаботься, чтобы Варя об этом никогда не узнала. Женщины такого не прощают».
А я не только не справился с его наказом, так еще и как идиот принял его слова как часть сделки. Будто это сама Варя мне руки развязала.
Только она походу и не в курсе была о нашем с отцом уговоре. Девочка решила, что у нас все по-настоящему.
А я…
Невольно вспоминаю, как она меня обнимает каждый раз после работы.
Как целует в щеку смущенно.
За стол усаживает, где все ее руками приготовленное.
Щебечет что-то тихо о том, как скучала, как ее день прошел, как дети устроили ей очередной раздрай, меня о работе расспрашивает и впитывает каждое мое слово с неподдельным интересом…
Разве ж это все не по-настоящему было, Глеб?
Долбоеб.
Продолжаю бить урода. Но кажется уже вовсе не его убить хочу.
Себя.
Я себя вижу на месте этой мрази.
Это мое место в грязи. Меня сейчас должны вот так отъебашить, чтобы в чувства привести.
Но кто?
Отец Вари мог бы. Был бы живой.
А сама Варюша… клянусь, лучше бы она уже хотя бы набросилась на меня с кулаками. Выла бы и проклинала. Только бы не убегала от меня больше. Думал свихнусь, пока искал ее.
— Глеб, хватит! — сквозь бешеный шум крови в ушах слышу вдруг приказ жены.
И мой кулак застывает в воздухе.
Ее голос непривычно холодный и отрезвляющий. Совсем не похожий на мягкий голосок моей нежной Варюши.
Медленно поворачиваюсь к ней.
Мое дыхание тяжёлое, мышцы горят от напряжения.
Она стоит на трясущихся ногах, но смотрит прямо на меня, ни капли страха, ни тени сомнения: