— Просто красивые слова из клятвы вспомнил. Не бери в голову. Этот знак связан со мной, потому что его создатель я. И он действительно тебя защитит. И я действительно всегда помогу тебе, если почувствую угрозу в твою сторону.

— Есть ещё что-то, что он в себе несёт? — пытаюсь добраться до истины.

Бездново пекло! Ну почему я так слепо доверилась ему? Купилась на его заботу, помощь и хорошее отношение? Или же Арс действительно хочет защитить меня?

— Нет. Я провожу тебя, милая Айра, — улыбается Арсаль мягко. Приглашающим жестом предлагает выйти из аудитории.

Магией уничтожает флюиды колдовства и ритуала на полу возле кафедры.

— Он мой брат. — Кайн стоит на пороге моей комнаты часом позднее и плечом подпирает косяк дверей.

Он смотрит себе под ноги и невесело усмехается своим мыслям. Крутит в руке какой-то артефакторный камень, сияющий изнутри синим.

Сердце подскакивает в груди, стоит ему поднять на меня взгляд тёмно-синих глаз.

Почему он так влияет на меня? Почему я готова всё забыть и простить только от одного его ТАКОГО взгляда на меня? Расплавляющего, делающего податливой… Он смотрит так, как смотрят на нечто вожделенное, необходимое, будто любуясь, лаская взглядом. И при этом в его глазах беснуются острое желание, жажда.

Неужели правда любит? Так же сильно, как люблю его я?

Прочистив горло, отвечаю:

— Кайн, он поправится. Конечно, я не знаток ментальных ожогов, но…

— Я говорю не о Шайне, — обрывает мою речь Кайн.

— Нет? — не понимаю я, но бережно переплетаю наши с ним пальцы и затягиваю в свою комнату.

— Шайн — кузен. Я говорю об Арсале.

Моргаю несколько раз и жду, что Кайн скажет, что это шутка. При чем здесь Арсаль? Опять будет его обвинять?

— Вот здесь доказательства, что он мой брат. Старше лет на двести. — Кайн вкладывает мне в руку камень.

Проходит вглубь комнаты и останавливается перед окном, всматриваясь в даль. Там маячат верхушки деревьев Тихого леса.

— Странное чувство. Я должен его ненавидеть за Норэла и любить за то, что он сын моей матери.

Взяв камень, согрев его в ладонях, чувствую, как меня мягко окутывает туман чужих воспоминаний.

В нем молодая, красивая, очень ухоженная женщина качает на руках младенца и с горечью говорит:

— Ты всегда будешь моим первенцем. Прости меня, дорогой. Прости, что я не стану тебе мамой. У тебя будут любящие родители. И право на наследие… Прости, малыш. Прости, родной… Прощай. И прощай, Норэл…

Вынырнув из чужих воспоминаний, ощущаю липкое чувство стыда оттого, что увидела сокровенное. Связанное с Кайном. И трепет оттого, что Кайн доверился мне.

— Это дал мне Арс.

— Как такое возможно? И что теперь будешь делать? — пытаюсь понять эмоции Кайна.

Неспешно подхожу к нему и вновь переплетаю наши пальцы, всматриваюсь в задумчивые синие глаза.

— Собирай свои вещи. Переезжаешь в мою комнату. Свадьбу сыграем через месяц. Дети — года через два.

Он говорит это непринуждённым тоном, но непреклонно. Так, словно он всё решил за нас двоих, как обычно. От сказанного им мое сердце подскакивает в груди слишком радостно. Дыхание на мгновение сбивается, а мысли разлетаются в стороны, поднимая со дна души «бабочек». Они оживают где-то в области солнечного сплетения и заполошно порхают.

Вот уж не думала, что слова о свадьбе меня когда-то так впечатлят.

Завидев моё изумление, Кайн добавляет:

— Шутка. Но только последние два пункта. С комендантом я договорился, с ректором тоже. Показал метку и заявил, что мы обручены.

— Кайн, это лишнее…

— Не лишнее, — жёстко осаживает он. — На парах твоей группы я присутствовать не могу. Но там ты даже говорить с ним не должна. Я буду провожать тебя и встречать. От тебя требуется только дожидаться меня.

— Кайн, — неверяще улыбаюсь. — Это паранойя. Если бы он хотел мне навредить, то сделал бы это уже давно.

— Ошибаешься. Ты его десерт. Кстати, чем вы с ним обычно занимаетесь?

— Ничем. Вместе делаем домашние задания. Он подтягивает меня в алхимии. У него в ней высший балл. Впрочем, у него по всем дисциплинам высший балл.

Кайн переводит на меня странный взгляд.

— Алхимик, значит. И чему он тебя научил?

— Например, защитному алхимическому символу. Сказал, что он авторский, — нервно усмехнувшись, киваю на свою руку. Кайн напрягается.

— Я должен взглянуть, — нетерпеливо произносит он.

— Кайн…

— Айра, хоть раз поверь мне на слово. Я ничего не делаю и не говорю без оснований. Ты должна была это понять.

И мне больше не хочется спорить. Я так устала от интриг, всех этих сложностей и врагов, что хочется просто спокойствия и теплоты с тем, кто предначертан.

— Покажу знак, и уходи, — бормочу я недовольно, — не нервируй меня разговорами об Арсале.

Рассмотрев знак, Кайн отпускает мою руку.

— А теперь тебе пора. — Невинно улыбаюсь и глазами указываю на дверь.