Что чувствует человек на пороге смерти? Говорят, видит проносящуюся мимо него жизнь.

Я же вижу только одно — боль в глазах Кайна. Он сжимает мои пальцы. Что-то говорит мне на ухо… Слова о том, что вернёт меня из самой бездны. Что, если не очнусь, он спалит весь город, империю, мир… И что в моих же интересах вернуться. Ещё много чего говорит… Какие-то глупости о том, что он сам не понял, когда успел меня полюбить…

Любит?

— … ведь зачем целый мир, если в нем не будет тебя? Вместе с тобой умрет и мой дракон. Я не потеряю ни тебя, ни его. Просто верь мне.

А потом от ладоней Эльзы, которые она положила на мою грудную клетку, исходит холод. Сильный холод. Меня пробирает крупная дрожь, а ноги почему-то немеют. И наступает темнота… Темнота, в которой эхом слышен лишь удаляющий голос Кайна:

— Вернись, ладно?.. Вернись ко мне, Айра…

Но и он вскоре гаснет.

Кайн

— Отключайте стазис, — безжизненно произношу, глядя прямо на кушетку, на которой лежит моя мать, госпожа Альфея Дарквуд.

— Господин Дарквуд, Вы уверены? Сейчас глубокая ночь, вы меня выдернули из постели, — в голосе главного целителя госпиталя Святой Магнолии сквозит недовольство.

— Да, уверен.

— Подпишите согласие, — щелкает пальцами главный целитель, и передо мной в воздухе зависает лист с несколькими пунктами, написанными безупречным почерком.

Размашисто чиркаю магической подписью и ставлю печать дома Дарквуд.

Я прохожу к матери в палату и опускаюсь на колени, беру ее немощную руку и прикладываю к своей щеке. Холодная.

— Мама… — Ком встаёт в горле. — Спасибо тебе за то, что ты подарила мне этот мир и свою любовь. И прости меня за то, что этот мир я у тебя забираю… Я люблю тебя.

«Спасибо, сын, — с облегчением говорит отец в моей голове. — Прощай».

«Передай моему сыну, что я всегда буду им гордиться», — тут же звучит голос Фолвуда-старшего.

«Берегите друг друга, вы ведь кузены», — вторит ему стихающий голос отца Шайна.

— Спасибо, сынок. — Мама на мгновение приоткрывает глаза, и ее губ касается лёгкая улыбка.

Стазис мерцает и гаснет.

Выпрямляюсь и ощущаю тяжесть в ногах. А в груди словно разверзлась дыра. В которую хочется запихать всё отчаяние и боль. Закрыть их там, замуровать, чтобы больше не чувствовать ничего.

«…легче не станет. Ты просто научишься жить с этой болью», — звучат слова Айры в воспоминании.

Выхожу из палаты быстро, чтобы не видеть больше то, что навсегда останется моей болью.

Иду по коридору ночного госпиталя быстро и решительно.

Если потороплюсь, то вернусь в академию засветло и никто не узнает о моем отсутствии.

В тишине эхом отзывается звук моих шагов.

Краем зрения замечаю, как за спиной расцветает огромная тень. Она разделяется на четыре, символизируя мою собственную тень и тени трёх других глав домов черных драконов. Тени преображаются в тени драконов, заполняя собой полностью весь широкий длинный коридор госпиталя. Встречаемые на пути редкие целители и пациенты шарахаются сторону. Кто-то сползает по стене, с ужасом смотря на меня.

Значит, рубеж в месяц я прекрасно преодолел. Значит, я первый, кому покорилось Восхождение.

Но сейчас это не радует. Это воспринимается без эмоций. Я старательно отключаю в себе то, что делает меня человеком.

Сейчас я подключаюсь к эмоциям Ашхарса. Теперь только инстинкты зверя какое-то время будут царить во мне. Так легче. Так проще. Ничего не чувствовать.

Мой дракон посылает мне импульс, и я хватаюсь за него. В груди расцветает спокойствие. Бескрайний океан моей пустоты заполняется глубоким спокойствием.

Обернувшись драконом, возвращаюсь в академию.

Здесь уже стоит магбиль гвардейцев.

— Потеряли меня, уроды? — ласково произношу, приземляясь на ноги возле ворот.

Трансформация в воздухе обратно в человека далась мне настолько легко, что удивительно.

Гвардейцы подрываются ко мне с наручами, но останавливаются в нескольких шагах, стоит им увидеть громадные тени за моей спиной. «Псы» с сомнением переглядываются, как по команде.

— Дарквуд! — выплёвывает Дарс. — Ты понимаешь, что мы это игнорировать не можем? — кивает на мои тени за моей спиной. — Мне доложили, что ты покидал академию этой ночью. И что это такое, объяснишь?

С опаской смотрит на четыре огромные тени драконов, берущие в круг «псов империи».

— Восхождение. Слышал о таком? — подмигиваю ему.

— Я сообщу начальству. А оно — Советникам! Пока они исполняют императорские обязанности, — рычит Дарс, не предпринимая попыток накинуть на меня наручи.