Делает свистящий вдох и так же шумно выдыхает, с хрипом.

— Я была с твоим папой почти двести лет, милый, — севшим голосом говорит мама, делает попытку улыбнуться. — Я была счастлива. Я была счастлива быть твоей мамой. Быть женой Саррену. Ты должен перестать продлевать мои мучения. Мне больно, сынок. Мне очень больно…

— Я найду выход. Я найду решение, ритуал, обряд, я что угодно найду, но ты будешь жить, — цежу снова. — Я не могу тебя потерять.

Я просто не готов потерять последний якорь моих тормозов. Не стань ее, и я… И они увидят зверя.

Острое желание обернуться драконом и дать тому все бразды правления вспарывает мое самообладание. На руках проступает чешуя.

Ашхарс не против. Он давно не разминался. Первым его предложением после казни отца было спалить империю дотла. Он до сих пор хочет этого. Но теперь это желание вспыхивает и у меня.

«Ашхарс, — обращаюсь к дракону, отчаянно пытаясь не сдаться, — сожги их всех. Сожги весь этот грёбаный несправедливый мир».

«С р-р-радостью», — глухо рычит Ашхарс и добавляет: — Пр-р-редатель… "

Всё ещё злится на меня за вчерашнюю попытку сдать Айру и выторговать крохи времени для матери.

Но голос Истинной будто звучит в голове: «Я больше не хочу смертей. Их так тяжело переживать».

Эти слова она мне сказала вчера, когда мы взяли с собой в поездку на Главные Игры снимок Виктора.

— В этом мире, сынок, магия может сотворить чудо. Но не против смерти и старости, милый… Не существует обрядов, подобных тому, о чем ты говоришь, — мама говорит тихо, свистяще. — Без Истинности я прожила бы человеческий век. Но с Истинностью у меня было целых два столетия… Я знаю, что теневые драконы вернут свою силу и величие. Я знаю, что справедливость восторжествует. И это я увижу сверху, сынок. Мы с твоим папой воссоединимся.

Давай же, Кайн, произнеси это вслух. Скажи своей матери…

— Я люблю тебя, — хрипло произношу, ощущая на языке привкус паршивой сентиментальности и обречённости.

— И я люблю тебя, сынок. Да будут милостивы драконьи боги Амбра и Адао…

— Не будут, мам, — задумчиво говорю, глядя в окно. — Эти боги сдохли. И мир скоро увидит нового бога.

Повернувшись к дверям, шагаю быстро и добавляю зло, но тихо, чтоб мать не услышала:

— Уж это я гарантирую.

Айра

Не знаю почему, но ноги меня несут к целительскому крылу госпиталя святой Магнолии. Мне просто сегодня не спится. Магистр Чандвин дал нам время на подготовку. Парни тренируются, Эльза, девушка Шайна, с которой меня поселили, ушла с ними на тренировку.

Я просто… Просто хочу увидеть ту, за кого борется так Кайн. Ту, за кого я могла вчера умереть вместе с драконом самого Кайна.

Там, в радужном стазисе, лежит его мама. Плёночный купол переливается множеством цветов…

Я ступаю бесшумно, боясь, что меня застукают и выгонят. Ведь посторонних здесь быть не должно. Но иногда я могу быть очень незаметна. Особенно в халате целителя!

Ладонью касаюсь холодной ручки двери и слышу голос. Голос, который с определенного момента ненавижу до мурашек!

— … мы должны были пройти жизненный путь вместе, Альфея, — голос ректора Грасса звучит потерянно, глухо. — Этот безднов сын отнял тебя у меня! Истинность с Сарреном, будь она неладна, отобрала тебя у меня! Я всё исправлю, слышишь, Альфея?

Это похоже на исповедь…

— Я исправлю. Я выигрываю нам время. Понимаешь? Пока этот щенок… твой Кайн, находит Фантомов, я ищу способ воссоздать Истинность с тобой. Снять с тебя оковы. Ты будешь счастлива и вновь молода. Всё, что я делаю, — всё это ради того, чтобы вернуть тебя. Я люблю тебя, Альфея. Любил, люблю и буду любить до конца существования этого мира и после…

Кажется, мое сердце глухо проваливается, а дыхание и вовсе спирает.

Я медленно и осторожно разжимаю ручку двери, но та предательски издает скрип…

— Адептка Камс, — нарочито бодро произносит ректор Грасс. — Подслушивать нехорошо.

Вот же бездново пекло!

— Всё это ваших рук дело? — Смело толкаю дверь и делаю уверенный шаг в палату.

— Что именно? Эксперименты в Тихом лесу над Фантомами? Да. Мне нужна кровь Дарквуда и его магия, чтобы воссоздать Истинность на его крови с Альфеей. Мы с ней были знакомы с академии. Учились вместе. Всегда были вместе. Смеялись, шутили, дарили друг другу самое ценное: нежность, заботу и время. Строили планы на будущее, семью… даже имена детям придумали. Выбрали дату свадьбы. Знаешь… мы хотели назвать сына Кайном. А дочку — Кейра.

Кайн… Альфея его так и назвала.

— Но потом появился Саррен со своей меткой… — цедит ректор Грасс.

Всего на мгновение, но я ощущаю кроху сострадания к этому монстру. У него отняли его любовь. Но отняли боги… Разве другие в этом виноваты?

— Она любила меня, — продолжает Норэл, и в его взгляде отчётливо видны муки и боль. — И я люблю ее до сих пор.