Я чувствую гул его силы, который резонирует с моей, и боль тонет в этом магическом потоке, превращаясь в невероятное, запредельное удовольствие.

Мой крик боли становится криком экстаза, он рычит в ответ, и наши голоса сплетаются в единую, дикую песню под сводами старого домика.

Торук замирает, давая мне привыкнуть, его лоб, покрытый испариной, прижимается к моему. Он тяжело дышит, и его глаза, темные от страсти, ищут мои.

– Роза… – шепчет он мое имя, как заклинание.

А затем начинает двигаться, и мир исчезает. Скольжение, чувство наполненности сводит с ума.

Все, о чем я могу думать – лишь он. То, насколько Торук большой и твердый, как его зеленые глаза пожирают меня без остатка…

Есть только ритм. Медленный, глубокий сначала.

Затем все становится быстрее, яростнее… дыхание Торука сбивается, но он не останавливается, подталкивая меня к пику.

Я чувствую каждый мускул его спины под моими пальцами, каждый шрам и каждую каплю пота на горячей коже.

Каждый толчок – землетрясение в глубине моего существа, которое разрушает все мои страхи, боль и прошлую жизнь, оставляя после себя лишь чистое, первобытное наслаждение.

Я цепляюсь за его плечи, выгибаясь ему навстречу, и наши стоны сливаются в единую песню.

Напряжение нарастает, превращаясь в тугой, звенящий узел где-то в глубине моего живота. Я чувствую, как меня тянет к краю, к бездне, от которой нет спасения.

С губ срывается его имя.

Он отвечает низким, гортанным рыком, и его движения становятся еще глубже, быстрее… быстрее…

Мир взрывается.

Волна чистого, ослепительного удовольствия пронзает меня с ног до головы.

Я кричу, и он ревет в ответ.

На мгновение мы перестаем быть двумя отдельными существами.

А потом остается только оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулким биением наших сердец и треском догорающих углей в очаге.

Я просыпаюсь от тепла. Густого, всеобъемлющего, которое окутывает меня с ног до головы.

Открываю глаза и понимаю, что нахожусь в огромных, медвежьих объятиях Торука.

Его рука тяжело лежит на моей талии, прижимая к могучему телу, а дыхание, ровное и глубокое, касается моих волос.

Лежу так, не шевелясь, прислушиваюсь к своим ощущениям и с удивлением понимаю, что во мне нет ни капли страха. Только тихий, глубокий покой.

Я осторожно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

Торук спит.

Без привычной маски вождя его лицо выглядит моложе, почти беззащитно. Густые черные ресницы отбрасывают тень на высокие скулы, а губы, которые еще несколько часов назад так властно целовали меня, сейчас расслаблены и слегка приоткрыты.

Моя рука сама собой тянется к нему. Я медленно, боясь его разбудить, скольжу ладонью по боку орка.

Хочу снова почувствовать его кожу, его тепло, но натыкаюсь не на это.

Пятна увядания там больше нет.

Замираю, и мое сердце делает кульбит. Провожу рукой снова. Под пальцами – гладкая, горячая, абсолютно здоровая кожа. Никаких трещин, каменной корки. Ничего.

Торук исцелен.

Сонный, хриплый голос застает меня врасплох.

– Так смотришь, влюбилась что ли?

Я вздрагиваю всем телом, и лицо мгновенно заливает краска.

Торук медленно приоткрывает один глаз и смотрит на меня с ленивой, дразнящей улыбкой. В утреннем свете, пробивающемся сквозь щели в стенах хижины, его зеленые глаза кажутся особенно яркими.

– Молчишь? – рокочет он. – Значит, правда.

Не дав мне и шанса возразить, он наклоняется и мягко целует меня в горящую, покрасневшую щеку.

После этого он с поразительной легкостью поднимается с ложа.

Я остаюсь сидеть, укутавшись в старый плед, не в силах с собой совладать.

Все еще красная от смущения, я разглядываю его обнаженное тело, теперь уже в свете дня.

Оно идеально.

Каждый мускул – от широких плеч и могучей груди до твердого пресса и длинных, сильных ног – очерчен с такой четкостью, словно его высек из камня гениальный скульптор. Гладкая кожа оливкового цвета больше не имеет изъянов – ни одного серого пятна увядания. Лишь на ногах растут жесткие, темные волоски.

Он стоит, не спеша одеваться, и в этот момент я понимаю, что он красуется намеренно.

Торук украдкой, из-под полуопущенных ресниц, наблюдает за моей реакцией. И когда наши взгляды встречаются, я вижу на его губах ту самую хитрую, всепонимающую ухмылку.

Он знает, какое впечатление производит. И ему это, без сомнения, нравится.

– Мне… мне нужно одеться, – бормочу я, и торопливо ищу свою одежду, разбросанную по полу.

Неуклюже натягиваю полуразорванную сорочку, и чувствую на спине пожирающий взгляд.

На улице уже совсем светло. Ночной ливень прекратился, о нем напоминает лишь размытая местами земля и мокрые, блестящие на солнце листья. Воздух свежий и чистый.