Воспоминания о его прикосновениях, тяжести веса большого тела, о страсти… вспыхивают во мне с новой, обжигающей силой.

Я мучительно краснею. Щеки пылают жаром.

Хаккар ловит мой завороженный взгляд, и на его губах появляется медленная, уверенная усмешка. В ней больше нет издевки, только чистое, мужское торжество.

Он делает шаг ко мне. Затем еще один.

Подходит вплотную и, не говоря ни слова, берет меня за руку. Его хватка – не та грубая, болезненная, что была раньше. Теперь она крепкая, уверенная и до дрожи собственническая.

Он переплетает свои огромные пальцы с моими так, словно наши руки были созданы друг для друга.

– Идем, – говорит и ведет меня прочь от каменного алтаря, мимо застывшего в молчании Базальта, к темному туннелю.

Хаккар ведет меня через плато, и его рука, сжимающая мою, чувствуется как горячее, собственническое клеймо.

Тело ноет от усталости, но в то же время в нем гуляет странная, чужая энергия, оставшаяся после ритуала.

Мы подходим к дому вождей и входим в главный зал.

Он пуст. Лишь угли в очаге тлеют, отбрасывая на стены слабые, багровые отсветы. Тишина кажется оглушительной после всего, что произошло.

Хаккар молча ведет меня по каменному коридору, мимо двух темных проемов, и останавливается у третьей двери.

Возле своей спальни.

Подталкивает меня внутрь, а затем входит сам, и его огромное тело снова заполняет собой все пространство.

Он отпускает мою руку и подходит к огромному ложу, застеленному мехами. Одним движением откидывает тяжелую медвежью шкуру.

Смотрит на меня.

Я сажусь на край ложа.

Чувствую, как мое тело проваливается в мягкий, густой мех. Хаккар ложится рядом, и его вес продавливает шкуры рядом со мной.

Физическое и эмоциональное истощение обрушивается на меня, как лавина. Я дрожу, но уже не от холода. Это просто нервы.

– Иди сюда, – рокочет он, не поворачивая головы.

Я колеблюсь лишь мгновение. Затем ложусь рядом, поворачиваясь к нему спиной, сжимаясь в комок на самом краю.

Хаккар накрывает меня тяжелой, теплой шкурой. А затем его рука ложится мне на плечо.

Этого оказывается достаточно.

В объятиях самого жестокого из моих похитителей, в его логове, в самом сердце вражеской территории, я, против всякой логики, против всякого здравого смысла, засыпаю спокойным, крепким сном.

Просыпаюсь медленно, неохотно выныривая из плотной, темной пелены сна без сновидений.

Первое, что я осознаю – тепло. Всеобъемлющее, глубокое, проникающее до самых костей.

Я лежу, свернувшись калачиком, и меня кто-то обнимает. Огромная, тяжелая рука лежит на моей талии, а щекой я прижимаюсь к широкой, мускулистой груди, которая мерно вздымается в такт дыханию.

Я слышу гулкое, ровное биение сильного сердца прямо у себя под ухом.

На мгновение, всего на одно короткое, предательское мгновение, я чувствую себя в абсолютной безопасности. Как в детстве, когда отец укрывал меня одеялом.

А потом я вспоминаю.

Память обрушивается на меня, как ледяная лавина.

Это не отец. Это Хаккар.

Чудовище.

Мой похититель.

Орк, который издевался надо мной, который обманом затащил меня в священное озеро.

Мужчина, которого я исцелила… и с которым провела ночь.

Паника вспыхивает мгновенно, обжигая меня изнутри.

Что я наделала?!

Как я могла заснуть? Как позволила себе чувствовать это… это отвратительное, предательское чувство защищенности в его руках?

От этой мысли к горлу подкатывает тошнота.

«Гордость, Розочка…» – звучит в голове голос отца.

Что бы он сказал, увидев меня сейчас? Свою дочь, добровольно спящую в логове монстра.

Стыд обжигает сильнее любого огня.

Надо бежать. Немедленно.

Не потому что я верю в успех, а потому что оставаться здесь еще хотя бы на секунду – значит предать себя, осквернить память отца…

Я спасла Хаккара. Что еще нужно?

Неужели теперь я не имею права уйти?

Мне невыносимо.

Затаив дыхание, я медленно, миллиметр за миллиметром, пытаюсь выскользнуть из-под его тяжелой руки.

К горлу подступает паника, поэтому я стараюсь вообще не дышать.

Хватка Хаккара ослабла в дреме, и это дает мне надежду. Он не просыпается, лишь что-то недовольно бормочет во сне и поворачивается на другой бок.

Свободна.

Сердце колотится где-то в горле.

Я на цыпочках соскальзываю с ложа на ледяной каменный пол. Не смея дышать, я крадусь из спальни.

В голове звенит лишь одно: «Бежать! Бежать… быстрее!»

Святые духи, просто бежать…