Я замираю, и холод, не имеющий ничего общего с ветром, пронзает меня до костей. Я вижу это так же ясно, как видела на Хаккаре. Та же мертвая, потрескавшаяся, безжизненная кожа, которая резко контрастирует с его живой, могучей фигурой.

Увядание.

Я всхлипываю от бессилия и стыда.

Отворачиваюсь от него, не в силах больше выносить его насмешливый, всепонимающий взгляд, и пытаюсь встать на ноги, но земля у самого края обрыва предательски усыпана мелкой, острой галькой, влажной от утреннего тумана.

Как только я переношу на ногу свой вес, ступня едет по россыпи камней. Раздается отвратительный, скрежещущий звук, острые камешки больно впиваются в кожу.

На одно ужасное, бесконечное мгновение я замираю, балансируя на грани, мои руки отчаянно взмахивают в воздухе, пытаясь поймать равновесие.

Нога соскальзывает.

Опоры больше нет.

Мир наклоняется под невозможным углом.

Горизонт, только что начавший светлеть, и черная, бездонная пропасть под ним меняются местами. Перед глазами мелькает серое небо, темные скалы и потрясенное, застывшее лицо орка.

Внутри все обрывается. Из груди вырывается дикий, полный ужаса крик, который тут же подхватывает и уносит в бездну свистящий ветер.

Я лечу вниз.

В последнюю долю секунды, прежде чем тьма окончательно поглотит меня, я вижу, как темная, огромная тень срывается с края обрыва следом за мной.

Рывок.

Острая, разрывающая боль в руке, которую чуть не вырывает из сустава. Падение прекращается так же внезапно, как и началось.

Пальцы Торука, твердые, как стальные тиски, сжимают мое запястье. А его вторая рука, могучая, как ствол векового дуба, вцепилась в небольшой, едва заметный выступ в отвесной скале, рядом с толстым корнем.

Мы вдвоем висим над пропастью. Я вижу, как напрягаются мышцы на его плечах и спине, как вздуваются вены на руке, которая держит и его, и мой вес.

Торук смотрит вверх, на край обрыва, до которого несколько метров.

– Держись, – цедит он сквозь стиснутые зубы.

Он начинает подтягиваться, медленно, с чудовищным усилием. Каждый мускул на его теле стонет, пытаясь преодолеть силу притяжения…

Я слышу, как хрустит корень под его хваткой. Мелкие камушки сыплются вниз, улетая в черную бездну.

И тут раздается треск. Глухой, страшный звук. Корень, не выдержав чудовищной нагрузки, рвется. В один момент он цел, в следующий – волокна надрываются, расщепляясь с сухим хрустом.

И мы летим вниз.

Воздух свистит в ушах, рвет одежду, давит на легкие.

Мой крик тонет в свисте ветра.

Торук рывком притягивает меня к себе.

Его рука, до этого сжимавшая мое запястье, отпускает его, чтобы вместо этого обвиться вокруг моей талии, прижимая мое тело к своему, как щитом. Вторая его рука ложится мне на затылок, утыкая мое лицо ему в грудь.

Я ничего не чувствую, кроме бешеного биения его сердца под моей щекой…

Свист ветра в ушах, хлопанье моей одежды, мой собственный сдавленный крик – все смешивается.

Скала сменяется размытым зеленым пятном.

Деревьями.

Мы падаем в лес.

Раздается оглушительный треск. Я чувствую, как тело Торука проламывает первые, верхние ветви.

Нас осыпает дождем из листьев и мелких обломков веток. Шуршание листвы на мгновение заглушает даже рев ветра. Я крепче вцепляюсь в тунику орка, зажмурившись от ужаса.

Один удар. Второй. Третий. Его огромное тело принимает на себя удар за ударом, ломая ветки толщиной в мою руку, его спина – живой таран, пробивающий нам путь сквозь лесной полог.

Падение замедляется, но финальный удар о землю неизбежен. Я готовлюсь к боли, к тому, что мои кости переломаются, как сухие сучья.

Глухой, тяжелый удар сотрясает землю.

От него у меня перехватывает дыхание, но я почти не чувствую боли. Вся сила удара приходится на спину Торука.

А потом наступает тишина. Оглушительная, звенящая после хаоса падения.

Проходит несколько мгновений, прежде чем я прихожу в себя. Я осторожно шевелюсь. Все тело болит, но, кажется, ничего не сломано. Лишь несколько царапин от веток на руках да сильно ушибленная при падении нога. Я приземлилась невредимой.

Или, может, из-за адреналина все еще не чувствую практически ничего, кроме шока.

Торопливо, неуклюже, выбираюсь из объятий орка.

Он никак не реагирует.

– Торук? – тихо зову я, склоняясь над ним.

Он не отзывается. Его глаза закрыты, лицо расслаблено, и лишь струйка крови, стекающая из уголка его губ, говорит о том, какой страшной ценой далось ему наше спасение. Он без сознания.

Паника ледяной волной поднимается из глубины души. Я вскакиваю на ноги, превозмогая боль в ушибленной ноге, и оглядываюсь.