Я поднимаюсь и, не отводя от него взгляда, снимаю с себя белую ткань, в которую меня обрядил Торук. Простынка беззвучно падает на камень. Лунный свет ласкает мою кожу, подсвечивает.

И я… надеюсь, что не видно, насколько красные у меня щеки.

Выдохнув, я стараюсь не думать о том, что делаю.

Опускаю взгляд ниже. Свет луны холодный и чистый, заливает его тело, превращая в изваяние из серого камня и живой, оливковой плоти.

Свет скользит по рельефу его мышц, очерчивает шрамы, делая их похожими на древние руны. Я вижу, как напряжен его живот, как вздымается и опадает грудная клетка в такт его сбитому, тяжелому дыханию.

И я вижу его возбуждение. Сильное, неоспоримое, полное первобытной мощи. Это самое живое, что в нем осталось, упрямый символ его мужской природы, который отказывается превращаться в камень. Он не может двигаться, не может прикоснуться ко мне, но его тело кричит о том, как сильно он меня хочет.

Я смотрю на все это, и смущение борется во мне с каким-то диким, первобытным восхищением. Это пугает. И завораживает. Это – сама суть жизни, которая яростно борется со смертью.

Стараясь скрыть странного происхождения дрожь в теле, я опускаюсь на каменный алтарь рядом с ним, устраиваясь на его бедрах.

Его тело подо мной – странное, пугающее сочетание. Часть его – живая, горячая, пульсирующая силой. Другая – холодная, твердая и неподвижная, как камень, на котором мы лежим. Я чувствую, как его дыхание сбивается, когда я двигаюсь. Он не может ко мне прикоснуться, но он смотрит.

Он смотрит, как я медленно наклоняюсь, как мои волосы водопадом спадают на его грудь. Смотрит, как я беру его в свою руку, и от этого простого, интимного жеста по его телу проходит крупная дрожь. Я чувствую его силу и жар…

– Роза… – это не слово, а стон, полный муки и наслаждения.

Он из-под ресниц смотрит на меня, не отводит взгляда ни на мгновение, даже не моргает, будто я – все, что ему надо перед смертью.

– Я здесь, – шепчу я, и мои губы находят его губы.

Я снова целую его, отдаю свое тепло и жизненную силу, свое дыхание. Я чувствую, как его воля и душа тянутся ко мне, и в то же время ощущаю, как он пытается защитить меня от холода увядания, которое все еще живет в нем.

Глаза Хаккара темнеют от желания и его дыхание становится рваным, как его сердце под серой коркой камня начинает биться сильнее, в унисон с моим.

Я направляю его, и наши тела сливаются воедино.

Вскрик, который срывается с моих губ – смесь боли и чего-то совершенно нового, ошеломляющего.

На мгновение мир взрывается белым шумом, и я цепляюсь за его плечи, как за единственную реальность в этом водовороте ощущений. Это больно, но…

В следующий миг все меняется.

Боль не уходит, но она тонет, захлебывается в чем-то ином.

Мой вскрик тонет в его глубоком, гортанном стоне. И в этот миг, когда мы становимся одним целым, я чувствую…

Энергию. Горячую, пьянящую… зеленую, как его глаза. Она вспыхивает от метки на моей лодыжке, проходит через все мое тело и вливается в него живительным потоком.

Я вижу, как серая корка камня на его груди вздрагивает, и по ней, как молния, пробегает тонкая трещина…

Камень на теле Хаккара рассыпается и отпадает, а внутри оказывается тонкая молодая кожица…

Энергия, текущая через меня, иссякает так же внезапно, как и началась. Я тяжело выдыхаю и без сил опускаюсь на грудь Хаккара.

Голова кружится, тело дрожит от пережитого. Под моей щекой больше нет холодного, мертвого камня. Только горячая, живая, гладкая кожа.

Я слышу, как он делает свой первый глубокий, полноценный вдох. Он больше не хрипит, а дышит.

Медленно подняв голову, я встречаюсь с ним взглядом.

Он смотрит на меня, и от этого взгляда у меня снова перехватывает дыхание. В зеленых глазах – восхищение, но это не благодарный, покорный взгляд спасенного, совсем нет…

В глазах Хаккара восхищение могучего завоевателя, который увидел нечто равное себе по силе. Это взгляд дракона, который нашел свое сокровище. Властный, оценивающий и обещающий, что он никогда и никому его не отдаст.

– Роза… – выдыхает он мое имя, и в нем теперь нет боли, только хриплый, первобытный восторг.

Секунда – и мир переворачивается.

Он, чье тело мгновение назад было сковано камнем, движется с молниеносной скоростью. Его сильные руки обвивают мою талию, и он рывком меняет наши положения. Теперь я лежу на мягких мехах, а его огромное, могучее тело нависает надо мной, заключая в кольцо своих рук.

– Теперь, – рокочет он, его лицо в какой-то ладони от моего, – когда ты спасла мою жизнь… она по праву принадлежит тебе. А твоя – мне.

Он не ждет ответа…

Сразу целует меня.

В его губах – чистая, необузданная страсть. Он целует так, словно хочет впитать меня в себя, запомнить вкус моих губ на целую вечность.