Ткань расходится, обнажая мою кожу прохладному воздуху и его раскаленному взгляду. Он отрывается от моего рта, чтобы посмотреть, и его дыхание сбивается.

– Роза… – шепчет он, в его голосе – благоговение и темное, обжигающее желание.

Он склоняется ниже, и его губы находят мою грудь. Я вскрикиваю от этого нового, ошеломляющего ощущения. Его рот – это одновременно и нежность, и пытка.

Базальт ласкает меня с такой умелой, почти мучительной медлительностью, что я теряю остатки разума. Мои пальцы зарываются в его короткие, жесткие волосы, я притягиваю его ближе, умоляя без слов о большем.

Когда поднимает голову, его глаза – два пылающих зеленых угля.

Базальт срывает с меня остатки платья, отбрасывая их в сторону.

Он приподнимает мои бедра, устраиваясь между ними, и я чувствую жар его кожи, твердость, силу. Я готова. Более чем готова. Я хочу этого так же отчаянно, как и он.

Он входит в меня одним плавным, мощным движением, и я кричу – от боли, удовольствия и всепоглощающего слияния.

Базальт замирает на мгновение, давая мне привыкнуть, его лоб прижимается к моему.

А затем он начинает двигаться, и мир вокруг нас перестает существовать.

Он задает темп, который лишает меня воли, заставляет тело отзываться инстинктивно, первобытно.

Я обвиваю его ногами, прижимаясь еще теснее, желая стереть последние остатки пространства между нами. Руки скользят по его влажной от испарины спине, ощущая каждый шрам и напряженный мускул. Он – скала, но сейчас эта скала дрожит в моих руках.

Базальт наклоняется и снова целует меня, неистового, голодного, полный той страсти, которую так долго скрывал. Я отвечаю ему с той же силой, кусая его губы, пробуя на вкус хриплые стоны.

Ритм становится быстрее, яростнее. Каждый его толчок – это удар, который заставляет меня вскрикивать, выгибаться ему навстречу. Напряжение нарастает, превращаясь в тугой, звенящий узел внизу живота.

Я чувствую, как меня тянет к краю, к той самой сладкой, мучительной агонии, которую я уже испытала.

– Базальт… – шепчу я, и мое тело начинает дрожать в преддверии бури.

Он слышит меня. Чувствует. Издает низкий, гортанный рык и ускоряется, его движения становятся дикими, первобытными.

Смотрит мне в глаза, и в его взгляде – чистое, незамутненное пламя.

И мир взрывается.

Волна удовольствия накрывает меня, такая сильная, что я кричу его имя. Он отвечает мне глубоким, сотрясающим землю стоном, и я чувствую, как его собственное тело содрогается в мощной, всепоглощающей конвульсии.

Мы лежим, сплетенные вместе, на прохладном песке у реки.

Тела покрыты испариной, дыхание – рваное и прерывистое. Тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и гулким биением наших сердец, медленно возвращается.

Он не отпускает меня, прижимая к своей груди, и я утыкаюсь лицом в его плечо, чувствуя, как последние отголоски бури затихают в моем теле.

Я почти проваливаюсь в дремоту, убаюканная его теплом и мерным дыханием, когда чувствую нечто странное…

Непонятное, нарастающее покалывание в лодыжке. Там, где находится мое родимое пятно. Оно не болезненное, как раньше, а скорее… щекочущее, вибрирующее, словно внутри просыпается рой светлячков.

И в тот же миг земля под нами начинает дрожать.

Сначала это легкая вибрация, едва заметная. Но она быстро нарастает, превращаясь в сильную, ощутимую дрожь. Камни на берегу начинают подпрыгивать, вода в реке идет рябью.

Раздается низкий, протяжный гул, идущий, кажется, из самого сердца горы. Это землетрясение.

Базальт реагирует мгновенно. Он рывком садится, его тело напрягается, как у зверя, почуявшего опасность. Он хватает меня, поднимает, как пушинку, и тут же закрывает своим огромным телом.

Дрожь усиливается, гул становится оглушительным. Я цепляюсь за него, зажмурившись от страха.

Но все стихает так же внезапно, как и началось.

Гул затихает, дрожь прекращается и снова воцаряется тишина, еще более гулкая и напряженная, чем раньше.

Я медленно открываю глаза.

– Что… что это было? – шепчу я.

– Гора… – рокочет он, и на его лице – смесь благоговения и тревоги. – Она… отозвалась. Но я… не уверен в том, что именно это значит.

И тут мой взгляд падает на его бок. На то место, где мгновение назад была уродливая, серая полоса Увядания.

Ее нет.

Я замираю, не веря своим глазам. Вместо мертвого камня – гладкая, здоровая, живая кожа оливкового цвета. Такая же, как и на всем остальном его теле. Ни единого следа, ни трещинки.

Он исцелен. Полностью.

Базальт ловит мой потрясенный взгляд, прослеживает его направление и тоже смотрит на свой бок, проводит по нему рукой.