Князь Юрий, чьим предком является бог-кузнец и огня Сварог, властвует в княжестве Червень.

Княгиня Ольга, потомок богини земли Мокошь, восседает на троне княжества Дэв.

А вот княгиня Мара, новоиспеченная жена Бронислава, является дочерью князя княжества Кижен Всеволода. По поверьям они потомки скотьего бога Велеса. Их род всегда считал себя выше остальных, так как именно их предком считался Змей Горыныч с тремя головами — первый правитель Татруссии и родоначальник рода Кижен.

Могущество рода Мары никогда не признается остальными князьями и царем Бояром, так как времена правления Змея Горыныча были жестокими и темными, принесшими миру лишь разруху и страдания.

Люди в этом мире жили по строгим законам и традициям, почитали своих правителей и магов, как когда-то в России почитали царей и бояр. В этом мире магия была не просто фантазией, а частью повседневной жизни.

Лешие, домовые, мавки, водяные, знахарки и ягини, волхвы и змеи-драконы — обыденность для местных жителей, в то время как для меня — лишь сказка, вдруг ставшая былью.

Если бы я переродилась дочерью одного из князей или высокородного боярина, была бы рада и с удовольствием познавала этот новый для себя мир, но мне не повезло.

Я очнулась в теле Белославы, чистокровного человека, которого князь Бронислав украл во время карательного похода на Красноград, один из окраинных городов княжества Кижен, где родилась и выросла Белослава.

Другой жизни, как прислуживать змеям-драконам, она не знала, оттого и ненавидела собственного супруга Брона, который испытывал к ней глубокое презрение за ее низкое происхождение, хоть и считал ее своей парой.

Не знаю, что произошло три дня назад и почему вместо Белославы ее тело заняла я, но когда я очнулась, на моем затылке была шишка, а у меня дико раскалывалась голова.

Несмотря на то, что я никогда не верила ни в параллельные миры, ни в магию, спустя три дня пребывания в этом жестоком мире я четко, как никогда, осознаю, что назад пути нет.

Этот мир дарит мне шанс стать матерью, и сдаваться и умирать в этом подвале я не собираюсь.

Вот только чем дольше я сижу в полной темноте на соломенном тонком тюке, который явно не был стиран с самого создания, тем сильнее я впадаю в отчаяние и корю провидение за то, что меня угораздило переродиться именно рабыней-женой князя Бронислава.

Я кричу, пытаясь заставить хоть кого-то сжалиться надо мной и отпустить меня, но никто не отзывается, и я сижу во тьме сырого подвала, полная беспокойства за своих отныне детей. У этого тела даже нет магии, не то что сил или влиятельных родственников. Так что и надеяться мне не на что и не на кого.

Проходит несколько часов, прежде чем дверь камеры открывается, но кажется, будто это вечность. Мои мысли путаются, страх усиливается, а когда темноту разрезает свет со стороны коридора, я на несколько секунд зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, отступаю вглубь.

Напротив меня встает Угрюм. И на этот раз его глаза горят вожделением и торжеством.

— Беляк у нас осторожный, но многих вещей не понимает, красавица. Это раньше ты была истинной парой и женой нашего князя Брона, и он берег тебя, как зеницу ока. А сейчас расклад поменялся. Ты самозванка, плод вранья уже убитого волхва. Отныне у нас новая хозяйка. Боярыня Мара, дочь великого князя Всеволода. Так что будь ко мне поласковее, краса, если не хочешь, чтобы я был с тобой жесток.

Меня опоясывает первобытный страх, ведь в такой ситуации я оказываюсь впервые.

Я отступаю, но сзади стена, а вперед — Угрюм, который надвигается на меня своей громоздкой массой и раскидывает лапищи в стороны. Скабрезно ухмыляется, демонстрируя рот, полный желтых зубов, а затем хватает меня за руку.

— Отпусти меня, урод! — кричу я, наконец, когда голос ко мне возвращается, но он рывком кидает меня на соломенный тюк, и я чувствую, как болят все мои косточки.

Одна его ладонь закрывает мне рот, а второй он пытается поднять подол моего и без того хлипкого платья.

Я чувствую его зловонное дыхание и морщусь, ощущая, что меня вот-вот стошнит, а он лишь хохочет, рассказывая, как давно мечтал объездить кобылку князя.

Я пытаюсь брыкаться и дергаю ногами, но наши силы неравны. Он наваливается всем весом, выбивая из моих легких весь воздух, а затем единым движением разрывает подол моего платья, а после пристраивается между моих бедер.

Мои силы к сопротивлению тают, а из глаз брызжут слезы, когда я слышу, как он рывком стягивает со своих штанов ремень.

Меня будто оглушают на время, а затем тяжесть чужого тела сверху исчезает.

Я не сразу осознаю, что худшего не происходит, и отползаю в угол, наблюдая за тем, как Угрюма избивает фигура гораздо более крупная. Жестоко бьет кулаками по лицу и мотает его тело, словно тряпку, по всей камере.