Мой внутренний администратор, вышколенный графиками, отчетностями и заботой о клиентах, поднял голову и пришел в священный ужас. Чем он питался эти несколько дней? Как у него дела? Он вообще платил? А если нет, то почему? Может, ему нужна помощь?

Страх перед огромным существом растворился в более сильном чувстве – профессиональной ответственности и жгучем стыде за такое наплевательское отношение к гостю. Я должна его найти.

Я вышла из кабинета, полная решимости. По пути я заглянула в несколько номеров. Они были в ужасном состоянии. Мебель, достойная музея XVIII века, покрытая пылью, постельное белье, истлевшее от времени. Ничего живого.

Затем я нашла кухню. Огромное помещение с каменной плитой и медными котлами. Запасов было катастрофически мало. Несколько мешков с какой-то зерноподобной субстанцией, банка с засахаренным медом, да бочка с мутной водой. Шкафы пустовали. Мое беспокойство за тролля только усилилось.

И вот, обойдя, кажется, уже пол-дома, я наконец нашла его. Он сидел в полумраке в одной из общих гостиных, на огромном сундуке, и что-то старательно вырезал огромным ножом на куске дерева. Увидев меня, он вздрогнул и снова начал беспокойно мычать, размахивая своими длинными руками.

Я сделала шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и твердо.

— Вам здесь все нравится? — спросила я. — Вы всем довольны?

Тролль перестал махать руками. Его маленькие глазки уставились на меня с немым вопросом. Потом он медленно, очень серьезно кивнул своей большой головой.

И тут до меня дошло. Не то чтобы он не хотел говорить. Он не мог. Его мычание, его жесты – это была не агрессия, а попытка коммуникации. Он был немым.

Я посмотрела на него уже другими глазами.

— Хорошо, — сказала я тихо, больше себе, чем ему.

В ответ его живот издал громкое, протяжное урчание, которое прокатилось по тихому залу эхом. Тролль смущенно потер лапищей свой мощный бок и виновато опустил голову.

Так. С питанием тут была полная катастрофа. Я подошла ближе, стараясь говорить спокойно.

— Ты голоден? — он кивнул, и в его глазах читалась такая надежда, что у меня сжалось сердце. — Хорошо, а что ты... любишь есть? Мясо? Овощи? Фрукты?

Тролль оживился. Он начал живо жестикулировать, изобразил руками нечто круглое, похожее на арбуз, а затем с таким жаром принялся «грызть» воздух, словно это была огромная свиная кость, что сомнений не оставалось.

— Поняла, — я не сдержала улыбки. — Фрукты и мясное. Будет тебе всё.

Энтузиазм мгновенно сменился тревогой. А как я вернусь? Дом отпускал меня лишь на 48 часов, но сможет ли он вернуть меня назад по моей воле? Или мне снова придется ждать, пока меня вышвырнет обратно через двое суток?

Я обернулась к самому дому, к темным стенам, к потрескивающим светильникам.

— Послушай, — сказала я вслух, чувствуя себя немного глупо. — Мне нужно туда, откуда я пришла. За... припасами. Я смогу вернуться обратно? Сама?

Тишина была мне ответом. Но через мгновение я почувствовала легкий толчок, едва заметную вибрацию в полу. Мой взгляд упал на массивную входную дверь. Рядом с панелью ввода, где раньше ничего не было, на железном крюке теперь висел большой резной ключ. Он был старинным, тяжелым, сделанным из темного, отполированного временем дерева с металлическими вставками.

Я подошла и осторожно сняла его. Ключ оказался на удивление теплым в руке. Это был ответ. Пропуск.

Сживая ключ в одной руке, я другой выставила на панели «ЗЕМЛЯ», но на этот раз не думала о родительском доме. Я сосредоточилась на другом: оптовый рынок, где мы с Игорем когда-то закупались на неделю.

Дверь растворилась. За ней был не палисадник, а серая асфальтовая парковка перед рынком. Вечерний воздух пах выхлопами и доносившейся откуда-то выпечкой. Я глубоко вздохнула, сунула ключ в карман джинс и зашагала внутрь, составляя в уме список.

Два часа и значительная часть моих скудных сбережений спустя я стояла перед горой покупок. Тележка были забита под завязку: мешки с крупами и картошка, свежее мясо, горы фруктов и овощей, хлеб, огромная пачка чая. В другой тележке лежали самые необходимые средства для уборки: тряпки, мощные чистящие средства, несколько новых метел и швабр.

Достав ключ, я снова сосредоточилась на образе холла Постоялого двора. Дверь в служебном помещении торгового центра, куда я незаметно проскользнула, послушно открылась, поглотив меня и все мои сумки. Я шагнула обратно в знакомый полумрак.

Тролль сидел в холее, но теперь его поза выражала нетерпеливое ожидание. Увидев мои забитые доверху пакеты, он издал тихое, восторженное повизгивание, совсем не похожее на его прежнее грозное мычание.

— Пойдем, — сказала я, снимая куртку и закатывая рукава. — Сейчас будем разбираться с твоим обедом.